Книга Огоньки на воде, страница 37 – Тесса Морис-Судзуки

Гото оставался холодным и недружелюбным, но другие агенты в клубе «Зеро» относились к Дзюну терпимо и нейтрально, без особого удивления или интереса – появился новобранец, и ладно. Мисима и Накано приходили и уходили в неурочное время, доставляли грузы с лодок отряда. Из обрывков подслушанных разговоров Дзюн представлял их себе как «Цусиму-Мару» – бесшумно заходят в укромные бухты вдоль берегов Японии, Корейского полуострова, Китая и России, а потом так же незаметно уходят.

Кроме них, клуб навещали гости. Их комнаты располагались в другом крыле здания, на металлических дверях висели замки. Никого из этих гостей Дзюн пока не видел, но иногда слышал стук дверей и эхо голосов – они приезжали и уезжали поздно вечером. Он понял без объяснений – обсуждать их не следует.

Возглавлял отряд «Зет» американский полковник из Техаса Джек Кэнон. Он не жил в клубе «Зеро» вместе с подчиненными. По словам Гото, у полковника Кэнона был шикарный дом неподалеку от Йокогамы, а работал он в «западном» особняке, куда Дзюна доставили по прибытии в Токио.

Остальные шептались о своем командире с нездоровым смехом и нервным восхищением, склоняя его неординарные методы и экстравагантные поступки. Постепенно Дзюн понял, что роль полковника Кэнона в Японии похожа на роль полковника Бродского на Карафуто: важная, но незаметная. Отряд «Зет» не упоминался в официальных отчетах или организационных схемах. Однажды Дзюн попробовал выспросить у Гото, кого представляет полковник: армию или разведку, работает в штабе или получает приказы прямо из Америки? Но сержант только рассмеялся.

– Скоро поймешь, что полковник Кэнон – сам себе командир, – сказал он.

Даже если полковника не было физически, его присутствие Дзюн чувствовал всегда. И по ночам особняк возле станции Уэно снова стал появляться в его снах. Он в подвале, темнота хоть глаз коли, тянет руки, пытаясь нащупать стены. Но стен нет, только бесконечная удушающая темнота, и черная вода, с каждым его шагом она все глубже и глубже, и вот уже доходит ему до рта, носа… Он просыпался в холодном поту, судорожно глотая воздух.

* * *

Вскоре Дзюн освоил центр Токио, и они с Гото занялись другой игрой. Гото, в брюках и рубашке для гольфа, довозил его до центра, и они выбирали человека, за которым Дзюн будет следить. Однажды пришлось идти за горбатой старухой через весь парк Хибия, и Дзюн был вынужден то и дело нагибаться и завязывать шнурки, чтобы замедлить ход и двигаться в ногу с мучимым артритом и одряхлевшим объектом наблюдения.

Он научился держать дистанцию – по возможности, пятнадцать-двадцать ярдов, на людных улицах меньше, иначе ведомого легко потерять, а на открытых пространствах, где тебя могут заметить, надо держаться подальше. Если объект входил в здание, надо выяснить, где входы и выходы из него. Если вход один, иногда лучше дождаться, когда объект выйдет на улицу, а если входов и выходов несколько, надо держаться поблизости и внимательно следить за каждым движением. Гото велел Дзюну научиться курить: если надо резко остановиться или повернуться в другую сторону, поиск пачки сигарет или коробка спичек выглядит естественно. Через пару недель Дзюн уже выкуривал пачку «Лаки страйк» в день.

Учеба проходила под издевки и насмешки.

– Придурок! Баран безмозглый! – с кислой миной ругал его Гото. – Неужели твои коммуняки-кукловоды ничему тебя на Карафуто не научили?