Книга Огоньки на воде, страница 38 – Тесса Морис-Судзуки

Тогда Дзюн потерял бизнесмена в темном костюме – тот вскочил в переполненный лифт и исчез на верхних этажах здания большой страховой компании.

Вечерами они стояли вместе в поезде, идущем из города, смотрели на густые сумерки над серыми крышами пригородов, и Дзюн видел, как его спутник раздраженно ковыряет кожу вокруг ногтей больших пальцев. Рядом с ними родители держали на коленях младенцев, старшеклассницы хихикали над картинками в журналах, а Дзюн и Гото, хоть и стояли вместе, были разделены стеной молчания. Иногда Дзюн спрашивал себя: что происходит в круглой стриженой голове сержанта?

На учебу ушло чуть больше месяца, и тогда его снова доставили к полковнику Кэнону. На встречу его отвез Гото в одном из джипов их отряда. Поначалу, когда они выехали из клуба «Зеро», Дзюн не думал, что испугается. Но едва они миновали вокзал Уэно и подъехали к узкой дороге, что вела к воротам особняка, сердце заколотилось так, что его даже затошнило.

При свете дня Дзюн был здесь впервые – он смотрел на ворота, на темные вечнозеленые деревья по обе стороны и, чтобы подавить панику, впитывал каждую деталь. Вывеска на воротах гласила «Токийский англиканский богословский колледж», и в голове у него мелькнуло: может, это какая-то невнятная шутка? Но через секунду джипу пришлось резко свернуть, чтобы объехать на дороге двух пожилых мужчин в одежде священников: один из них шел, сцепив руки за спиной; казалось, мужчины глубоко задумались либо молятся.

Днем это здание в западном стиле уже не выглядело таким грандиозным, как в темное время суток, – оказалось, что ставни кое-где сломаны, краска на оконных карнизах облупилась и потрескалась. Каменный фонарь под кедром чуть покосился, поверхность испещрена пятнами зеленого мха.

День был теплым и солнечным, и на лужайке за главным зданием стояли два полосатых шезлонга. В одном из них, положив ноги на парусиновую табуретку, расположился полковник, рядом сидела блондинка средних лет и курила сигарету в серебряном мундштуке. Когда Дзюн и Гото подошли, полковник приветствовал Гото по-английски, а потом, не вставая, протянул Дзюну мясистую руку. На полковнике была рубашка цвета хаки, расстегнутая у шеи. Дзюн видел на груди полковника волоски и бисеринки пота, перстень на левой руке, а на коленях – длинноствольный черный револьвер.

– Привет, Камия-кун. Гэнки?У тебя все хорошо? – спросил полковник своим прокуренным голосом, будто встретил старого приятеля. Он снял ноги с табурета и жестом пригласил Дзюна сесть.

Едва Дзюн уселся, полковник взял с колен пистолет и, не меняя позы, поднял его на уровень глаз. Пистолет он направил не на Дзюна, а на ряд из трех бутылок из-под виски, выстроившихся на поваленном бревне у дальнего края лужайки. Раздался оглушительный выстрел, и Дзюн увидел вспышку солнечного света – одна из бутылок разлетелась вдребезги.

– Ничего выстрел, а? Точно в яблочко. Сугои дэсё?– рассмеялся полковник. – Хочешь попробовать? Давай. Попробуй.

Он сунул пистолет Дзюну в руки.

Пистолет оказался на удивление тяжелым, а металл – теплым. Дзюну приходилось стрелять из старой винтовки на охоте в лесу Карафуто, но такого оружия он раньше не держал.

– Эй, только в меня не стреляй! – сказал полковник и поднял руки, изображая ужас. – Туда целься. Правее.