Книга Иранская турбулентность, страница 65 – Ирина Дегтярева

— Он ждет, — бросил мотоциклист и снова захлопнул свое забрало.

В этот раз даже стучаться не пришлось. В чуть приоткрытую дверь на лестницу тянуло сквозняком, смешанным с запахами из квартиры — табак,кальян, пережаренная еда. Так пахнет, когда вместе живут одни мужчины, скажем, бригада строителей из Шираза, из приморских Хазарских районов, или бойцы из «Моджахедин-э Халк», планирующие отнюдь не мирные мероприятия.

Узкий коридор, обшарпанные окрашенные синей краской стены с царапинами, словно тут гробы носили, а скорее, ящики с патронами и оружием.

У Фардина стало морозить затылок, еще когда с ним на перекрестке заговорил мотоциклист, так это ощущение до сих пор не исчезло.

Центр толкал его буквально в доменную печь, где он сгорит в секунду. Столько лет подготовки, адаптации, чтобы сейчас можно было получать уже более зрелые плоды труда и многолетнего терпения…

Но именно теперь все летит под откос. Фардин понимал, что без крайней нужды Центр не стал бы так разбрасываться разведчиками, но это понимание не утешало.

Мелькнула мысль, что сейчас навстречу выйдет не Мамедов, а офицер МИ. Засада вполне возможна, если вскрыли ячейку ОМИН.

Они не виделись почти тридцать лет, но у Фардина не возникло сомнений, что вставший ему навстречу здоровенный бородатый мужик тот самый Раф, бывший тоненьким, дочерна смуглым мальчишкой, который здорово играл в футбол в нападении, готов был за друзей в огонь и воду. Только вот между тем пареньком и нынешним мужчиной мало того что три десятка лет, но и переезд в другую страну, ислам, ставший для бывшего комсомольца чем-то большим…

— Фара, ну ты даешь! — со смехом заговорил по-русски Раф раскатистым басом. — Я-то думал, что тебя укокошили в девяностом. — Он шагнул к нему и обнял, крепко стиснув в могучих объятьях. — Ты исчез внезапно.

— До девяностого, Раф, дорогой, — сам того не ожидая, растрогался Фардин. — Успел до событий свинтить.

— Ну ты же перс! — хлопнул себя по лбу Раф. — Тебе сам Аллах велел. Лалэ тебе про меня сказала? Наша старушка Лалэ… — Он мечтательно закатил глаза. — Да, были деньки. Чего ты на часы поглядываешь?

— На работу опаздываю. Я ведь думал заскочить к тебе на минутку, чтобы договориться о встрече. Лалэ не знала твоего номера телефона, иначе я бы позвонил. А что это за хмыри на мотоцикле? Они меня, честно сказать, напугали. Я было подумал, что под меня копают.

— Да это мои приятели. Я их попросил тебя нагнать. А чего тебе бояться? — Его взгляд стал внимательным, шарил по Фардину,словно сканировал.

— Лучше не спрашивай, — отмахнулся Фардин.

Продумывая встречу с бывшим другом, он сочинил для себя нечто вроде девиза: «Естественность и непосредственность». Он не ожидал, что встреча состоится так быстро, но вел себя как и запланировал.

— И все-таки… У меня не праздное любопытство, — черные глаза Рауфа выглядели слишком серьезными.

— Да не хочу я об этом вспоминать! Что ты как на допросе! Давай договоримся о встрече, и я побегу…

— А где ты работаешь? Ты же не окончил школу, куда-то исчез.

— Я доктор биологии. Дед сорвал меня из школы. Я окончил ее экстерном, чтобы поступить в МГУ. А потом деда убили.

— А бабушка? — вспомнил Рауф. — У тебя же была бабушка. Она делала отличную долму.

— Мы с ней вместе в Иран бежали. Она тут и умерла. Так ты приходи ко мне вечером. У тебя здесь нора какая-то, а не квартира. Я тебе черкну адрес, — Фардин достал из кармана блокнот. Быстро написал, поглядел на Рауфа. — А ты совсем не изменился, разве что борода. Как же я рад тебя видеть! Приходи часиков в семь.