Книга Иранская турбулентность, страница 64 – Ирина Дегтярева

Ему снился дом в Баку и дед Фараз, стоявший в тени у стены, опершись на крепкую резную трость, которой он в ту роковую ночь пытался отбиться от нападавших. Делал он это, видимо, мастерски, потому что при нем обнаружили трость в крови, а на соседней улице труп парня с пробитой головой. Фараз дорого продал свою жизнь.

Теперь во сне Фардин видел, как из той самой трости начала сочиться кровь, впитываясь в асфальт. Она из ручейка превратилась в мощный поток, захлестнувший Фардина по щиколотки…

Пробуждение сопровождалось сердцебиением и лихорадочным состоянием. Фардин сел, откинув влажную простыню, глядя ошалело в стену напротив. На поверхности стены, покрытой белой глянцевой краской, отражался розовый свет восходящего солнца.

Уже через полчаса, дожевывая на ходу бутерброд, Фардин садился в машину. Он намеревался до работы съездить по адресу, полученному от Лалэ.

Первый этаж, ставни-жалюзи на окнах заперты и покрыты пылью, ощущение, что в квартире давным-давно никто не обитает. Фардин не поленился зайти в подъезд и позвонить, а затем и постучаться в дверь. Тишина.

Фардин испытывал ощущение, что за ним наблюдают. Он даже оглянулся. Напротив, через лестничную площадку, была еще одна квартира, и дверь в нее выглядела тоже нежилой, обшарпанной.

Он все же решился оставить записку. Несмотря на всю эту запущенность, Фардинпришел к выводу, что это имитация. И живут тут, и бурно проводят время, но так, чтобы до поры до времени никто об этом не догадывался. Надо просто знать, как именно позвонить или постучать, а может, сперва позвонить по телефону?

По сути обыкновенная конспиративная квартира. Скрепя сердце, Фардин написал по-азербайджански: «Раф, не застал тебя, но очень хочу увидеть. Помнишь нашу улицу Камо, старый дом и заплывы в море вместо алгебры? Зайду в ближайшее время. Надеюсь, ты окажешься дома. Лалэ дала этот адрес. Фара Фируз».

Он злился, что пришел сюда, что пишет эту записку и вынужден вылезти из своей норы, тихой, удобной для наблюдения за окружающими. Он чувствовал себя так, словно его заставили бегать голым по городу.

Фардин намеренно не оставил ни номер телефона, ни свой адрес. Что если записка окажется в чужих руках?.. Но если попадет к Рафу, то в следующий раз при появлении Фардина заветная дверь откроется.

Не успел Фардин отъехать от дома Рафы и квартала, как на выезде на улицу Вали-е Аср с ним поравнялся мотоциклист в темно-синем шлеме, поблескивающем на солнце. У него за спиной сидел пассажир, тоже в шлеме.

Движение из-за утренних пробок позволило им поехать рядом и стукнуть в стекло «Пейкана». Фардин опустил стекло. Одновременно с этим пассажир на мотоцикле приподнял стекло на шлеме.

— Хочешь увидеться с Рауфом? Двигай за нами, — велел он и сразу начал движение, не дожидаясь комментариев или вопросов.

Поэтому у Фардина не осталось выбора. Вернее, он существовал — либо сломя голову пуститься во все тяжкие и ехать за неизвестными мотоциклистами, либо тихо-мирно проторчать в пробках еще минут сорок и добраться до работы. Прежний Фардин ратовал за второй вариант, а нынешний, обновленный после поездки в Венесуэлу, требовал решительных действий.

Фардин свернул в переулок, удаляясь от загруженных машинами улиц. Мотоциклист словно забыл, что пригласил Фардина следовать за ним, и прибавил газу так, что «Пейкан» еле поспевал за ним. Мотоциклист, покрутившись по кварталу, прибыл к тому же дому, от которого Фардин отъехал двадцать минут назад.