Книга Иранская турбулентность, страница 110 – Ирина Дегтярева

Несколько раз ей приходилось выезжать за границу под видом учебы на дополнительных курсах и там, сняв платок, встречаться с указанными ей Каве мужчинами. Первого Симин попросили только привести в определенное место, затем оставить там. Она догадалась, что его ждала печальная участь. Второму девушка уже самолично подсыпала порошок в виски. Третий оказался самым трудным заданием — израильский бизнесмен. Художница попала в Израиль через третью страну по поддельному паспорту. Она ликвидировала бизнесмена на его же яхте в Средиземном море, и ей пришлось долго добираться вплавь до суши.

Затем она стала учиться уже не живописи, а прошла разведывательный спецкурс, получила офицерское звание, все это соблюдая конспирацию и получив псевдоним Нора по имени известной аргентинской художницы, сестры Борхеса, родившейся в начале двадцатого века. Они и внешне были очень похожи — симин и Нора.

И уже начав карьеру профессиональной разведчицы, Симин вдруг узнала, что о ее работе на Каве до обучения в разведшколе никто в МИ не знает. Только она и онв курсе дела, ее нынешний куратор и… любовник. Симин догадывалась, что ее руками он решал какие-то свои проблемы и теперь она с ним настолько повязана, что только смерть разлучит их. Так и вышло. Он погиб в Сирии. Об этом стало известно год назад.

У Симин земля ушла из-под ног. Никто не назовет ее больше Зердана. Так звал ее лишь он, считая, что название иранского эндемика, растущего на скалах, как нельзя лучше подходит ее решительной натуре, способной на многие лишения ради выбранного раз и навсегда пути.

Год она оставалась потерянной, без опоры, без надежного прикрытия. Она укрепляла свои позиции в МИ, закусив удила, блестяще реализуя все поручения Центра.

А через год встретила Фардина, показавшегося ей антиподом Каве — мягкого, интеллигентного, красивого. И все же неосознанно она ощущала в нем ту же закваску, что и в Каве…

Проезжая по улицам родного Тегерана после посещения Фардина в тюрьме, она пыталась понять, что же сегодня произошло? Очередное лобовое столкновение, после которого ее жизнь снова изменится кардинально? Как же ее размягчили и ослабили эти отношения, что она так прокололась?

В этот же день Фардин встретился с экспертом-криминалистом для составления целого вороха фотороботов.

Затем Фардин попросил Маса приносить ему свежие газеты и держать в курсе, насколько это возможно.

Потянулись дни и ночи ожидания и бездействия, когда от Фардина уже ничего не зависело. Его правда периодически вызывали для уточнения деталей. Газетами доктора снабжали исправно. Принесли и бритвенные принадлежности. Он не брился, но подстригал бороду, убивая всесильное и бессмертное время.

Приближался Западный Новый год, и Фардину оставалось только гадать, что происходит на воле, что думает о его пропаже Центр, выйдет ли он на свободу или после расследования подготовки мятежа, вплотную займутся самим Фардином.

О начавшихся акциях протеста, полыхнувших сперва в Мешхеде 28 декабря, он узнал через несколько дней от взволнованного Маса. Тот явился прямо в камеру со словами: «началось» и «ты был прав». Они за время общения с Фардином перешли на ты.

— В Мешхеде подожгли мотоцикл полиции, — сообщил Мас. — Перекинулось и в другие города. В Абхаре жгли портреты аятоллы Хаменеи, в Доруде открыли стрельбу. Формально выступают против высоких цен, как ты иговорил, в эту болевую точку будут бить больше всего. Против Рухани. Мы успели кое-кого схватить, и массовости манифестаций особой нет. Самое большее — несколько тысяч, а то и несколько десятков, всего-навсего. Американцы тявкают, что мониторят у нас ситуацию. Наши чихали на их высказывания. Полиция ведет себя обоснованно жестко. Задерживает десятками, мы развернули пропаганду призываем мирных граждан не ввязываться в мятеж. По IRIB [IRIB — государственная телекомпания] сообщают о том, что все это происки Запада. Экономические проблемы — лишь предлог, чтобы погрузить страну в хаос. Да, — Мас хмыкнул, — ты был прав насчет речевок и лозунгов. Все есть. К примеру. «Не Газа, не Ливан, моя жизнь — иран!» «Оставьте Сирию, подумайте о нас!» Так же все начиналось в Ливии и в Сирии. Но мы это уже проходили в две тысячи девятом году. Справились тогда и справимся сейчас. Наша агентура подавала сигналы, а твоя информация и вовсе оказалась бесценной.