Книга Иранская турбулентность, страница 109 – Ирина Дегтярева

Один из таких загулов окончился фатально для двух подружек Симин, и ее саму привел бы к позору и позору семьи Сарда, а возможно, и к гибели, если бы не Каве Сами…

Она его увидела, когда открыла глаза после чудовищного удара… Это, наверное, было сродни новому рождению и встрече с Создателем. В тот момент ей подобные рассуждения, конечно, в голову не пришли. Она просто вяло, с трудом припомнила, что же произошло.

Симин с двумя подружками в пьяном дурмане решила прокатиться на машине из отцовского гаража. Ночная дорога после дождя, хмель в крови, внезапно возникшая из темноты черная машина и ослепивший яркий всплеск фар.

Инстинктивно Симин вывернула руль, спасая себя и подставив правую сторону машины под удар. Автомобиль потащило по мокрой дороге юзом, и он влетел в черный «Раннэ».

Очнувшись, увидела сначала ночное небо, приближенное, как через телескоп, не отгороженное от нее вылетевшим лобовым стеклом, а затем на фоне неба выплыло его лицо, разозленное, бледное, с дорожкой крови, стекающей по виску.

Он выволок Симин из-за руля, в бардачке отыскал документы на машину с фамилией владельца, имя которого у Каве было на слуху. Он спросил, как зовут девушку, заподозрив, что она с подружками угнала машину, но, услышав ее фамилию, понял, что Симин дочка хозяина автомобиля.

Каве осмотрел двух других девушек и, убедившись, что они обе мертвы, одну из них перетащил с пассажирского сиденья на водительское место.

Соображал Каве быстро, потому и работал в МИ, был на хорошем счету, и именно ему доверили привезти из Мексики кейс с пробирками, украденными иранским агентом из американской секретной лаборатории.

Это первое, что он проверил после аварии, — целостность кейса, который вез из аэропорта в лабораторию МИ. Случилась бы большая беда, если бы произошла утечка радиоактивного вещества, доставленного им из Латинской Америки.

Затем он взялся за девчонку и отправил Симин домой.

— Уходи сейчас же! — велел он таким тоном, что не осталось сомнений в ее протрезвевшей голове —только подчиниться, только положиться на этого грубого человека. Он, похоже, знал, как быть в любой ситуации, даже когда в ее машине два трупа и в его еще один — водителя, встретившего Каве в аэропорту.

Она спряталась дома и не отвечала на телефонные звонки своих многочисленных друзей. Никто не приходил к ней из полиции. Словно ей просто-напросто все приснилось. Но мнимый сон прервал позвонивший Каве. (Прислуга позвала Симин к телефону, хотя она распорядилась не звать ее, только если позвонят знакомые.) Он напомнил об аварии и велел ждать его в гости, удалив прислугу, чтобы его не видели в доме Сарда.

Когда он сидел у нее в гостиной, развалясь в кресле, а перед ним с неестественно ровной спиной замерла семнадцатилетняя Симин, он объяснил ей, что говорить родителям, что произошло «на самом деле» и как будет теперь жить дальше девочка Симин, если вообще хочет жить.

Симин хотела. От Каве она узнала, что машину отца угнали и разбили неизвестные ей люди. Про двух погибших девушек вообще не шла речь. Нет их, как и не было.

— Ты будешь учиться и для меня выполнять небольшие услуги.

Он узнал о ее серьезном увлечении живописью, и вскоре она поступила в училище изобразительных искусств Тегерана, не прилагая особых усилий.