Книга Иранская турбулентность, страница 112 – Ирина Дегтярева

— Какие?.. А, ты хочешь, чтобы я работал, как ты?

— До меня тебе еще расти и расти. Будешь встречаться со своими коллегами по миру, общаться с иранцами-эмигрантами. Слушать, запоминать, выводить на откровенность. Судя по тому, что ты проделалс этими азербайджанцами, тебе это вполне по силам. Если ты не разведчик, значит человек очень подходящий для такой работы. И грех тебя не использовать. Возможно, ты за проделанное получишь даже госнаграду. А я уже получила за работу с агентом. Вот так.

— Раз я твой агент, так уж и быть, снабжу тебя кое-какой информацией, которую придержал. Но сперва скажи, вы взяли среди других мятежников Рауфа Мамедова?

— Допустим, — кивнула она. — У тебя с ним личные счеты? Ты так стремился его засадить. Он увел у тебя девушку?

— Он пытался увести у меня страну, — то ли в шутку, то ли всерьез сказал Фардин. — Так вот, не торопитесь пускать его в расход. И отправлять в обычную тюрьму, а то он там не ровен час помрет от плохих условий. Он ведь азербайджанский разведчик.

— С какой стати ты это решил? — симин выглядела взъерошенной, не понимая, что происходит.

— Я ездил в Мешхед, где встретил парня из ОМИН — Фархада, я упоминал о нем на допросах, не рассказал только, что Фархад убеждал меня в принадлежности Рауфа к азербайджанским спецслужбам. Рауф утверждал в разговорах со мной, что не ездит в Баку, Фархад же говорил, что наоборот, ездил он частенько. Если взяли и Фархада, он даст показания. Принести в клювике такого субчика — это на награду тянет.

Она встала и подошла к нему совсем близко.

— Ты ведь обманул меня. Ты же не собирал на меня компромат и не планировал его обнародовать? — кончиками тонких пальцев она коснулась его руки.

— Я же говорил, что не разведчик. Все вышло спонтанно. Ревность — двигатель прогресса, — переиначил он известное изречение. — Меня поставили в такие условия, что пришлось защищаться всеми доступными средствами.

— Так ты не ответил. — Она подалась вперед, так что он почувствовал ее щекочущее дыхание у себя на шее. — Компромат — запись, фото, копии документов на аренду…

— Пусть это останется моей маленькой тайной. А то вдруг ты решишь, что я… — Он приблизился к ее губам.

Оторвавшись от них, шепнул:

— С агентом тебе же нельзя, ты теперь мой начальник… начальница.

— Куратор, — пояснила она, притянув его снова.

Но он отстранился.

— Есть серьезный разговор. Не хотелось бы общаться в четырех стенах. У меня на замкнутые помещения теперь легкая аллергия, как ты понимаешь. Прогуляться бы в парке, уединенно. Это в твоихже интересах.

Симин взглянула на него испуганно. Чего-то подобного она ожидала и опасалась.

Шантаж — только затравка, холодная закуска. Ею надолго сытым не останешься. Будь Фардин банальным шантажистом, который волею случая влез во взрослые игры спецслужб, его можно было бы легко убрать.

Как правило, слова о спрятанном где-либо компромате — блеф. Симин хватило бы месяца, чтобы выявить все его связи и не допустить утечки компрометирующей ее информации. Физическое устранение — и дело с концом. Но она не торопилась планировать решительные шаги в отношении Фардина — догадывалась о его истинной сущности.

— Можно прогуляться сейчас, — она взглянула на часы. — Это ведь ненадолго? Напротив твоего дома есть небольшой сквер.