Книга Иранская турбулентность, страница 113 – Ирина Дегтярева

— Что же, давай не станем оттягивать.

Спонтанность в данном случае была ему на руку.

Они молча спустились на лифте. Фардин, выйдя из подъезда, мельком бросил взгляд вдоль улицы. В машине, припаркованной около бетонной клумбы, сидел «брат» Симин, не включая свет в салоне, только то и дело вспыхивал огонек его сигареты за пыльным лобовым стеклом автомобиля, тускло отражающим свет уличных фонарей.

Фардин не торопился начинать беседу до тех пор, пока они не перешли дорогу и не оказались в глубокой тени огромной акации, хоть и обнажившейся на зиму, но с загущенной старой кроной.

— Понимаешь ли, дорогая Зердана, ты ведь уже взрослая девочка, — заговорил Фардин, используя интонации Каве, с какими тот обращался когда-то к Симин.

Каве восхищался ее способностью приспосабливаться к любой обстановке и стрессу. Она очень легко приняла правила игры, которые он ей навязал, будто и не выросла в богатой семье изнеженным цветком, а пробивалась в жизни в бедных районах Тегерана среди торговцев и крестьян.

Симин так побледнела, что даже в густой тени дерева стала заметна белизна ее лица, обрамленного платком.

— Не понимаю… Откуда… Это имя знал только он, — прошептала она. — Словно мертвый восстал из гроба…

Фардин не остановился:

— Ты доставила мне много неприятностей. Та авария… я вез слишком ценный груз, и тебе, в общем, повезло, что я не стал разбираться на месте. Слишком спешил. Два трупа твоих подружек, оставшиеся в машине, и мой погибший водитель. Они не являются тебе по ночам? Ты ведь без зазрения совести бросила их тогдав папиной машине. А те люди, которых ликвидировали с твоей помощью. Это ведь было до начала твоей службы, до начала создания твоего досье. Я решал свои проблемы, частные, ты об этом тогда не знала, думала, что это важно для Ирана, не так ли? Спешу тебя разуверить. Это, по сути, была обыкновенная уголовщина, Зердана. — Фардин придержал за локоть пошатнувшуюся девушку и шепнул: — Ты же догадываешься, кто мог бы тебе это сказать? Кроме него и тебя, никто не знал… Теперь ты понимаешь, как меня надо оберегать?

— Это ведь… Я… — Симин опять не смогла сразу подобрать слова. Она почувствовала такую же беспомощность, как тогда, когда возвращалась домой после аварии, прихрамывая, понимая, что случилась катастрофа в прямом и переносном смысле, но Каве все же оставил ей надежду на благополучный исход. И сейчас надежда на выживание теплилась.

Она видела в своем воображении помост для казней на темной площади, но в деревянном помосте имелась потайная дверка для бегства, и Фардин все же открыл ее перед ней.

— Теперь ты подпишешь бумажку и будешь оберегать меня пуще зеницы ока, используя все свои ресурсы и знакомства. Никакого наблюдения за мной, никаких проверок, никакого риска для меня, связанного с моей работой на тебя. Ведь ты мой куратор теперь. И необходимо, чтобы ты им оставалась всегда, я повторяю, всегда, чего бы тебе это ни стоило. Я буду спокойно исследовать водоросли, а ты, возможно, через какое-то время сведешь мою деятельность в качестве агента к нулю, я потеряю ценность или что-нибудь в этом роде, чтобы про меня забыли. Но это обсудим позже.

— Это все? — с надеждой спросила Симин.

Фардин благодушно рассмеялся, и от этого смеха Симин прошиб пот.

Никакой лазейки, никакой щелки, дверка под помостом для казни оказалась ловушкой, клеткой для редкой птички.