Книга Украденное братство, страница 74 – Павел Гнесюк

Тетрадь доктора может стать доказательствами преступлений украинской армии и нацбатов, взять хотя бы запись вызова под номером 41. Прямое попадание в соседний с жилым домом магазин вызвало обрушение перекрытий. В подвале, где прятались от обстрелов люди — паника, пыль, крики.

У молодой женщины начались преждевременные роды от стресса. Андрей с фонарем освещал импровизированный «родильный зал» — несколько одеял на голом бетоне, а Зоя Николаевна, на коленях, в кромешной тьме, развеиваемой немного светом фонарика, принимала ребенка. Его первый крик прозвучал под аккомпанемент очередного разрыва где-то совсем рядом. Это был крик жизни, бросивший вызов смерти.

Были и другие маршруты, ведущие за черту города, на передовую. Там, на изрытых окопами рубежах, их ждали свои, ополченцы. Вчерашние шахтеры, программисты, учителя физкультуры. Они звали Андрея «наш ангел с колесами». Дороги туда были дорогами смерти — простреливаемые, минированные.

— Андрей, брат, у нас тут раненый, пулеметом по ногам… не можем кровь остановить… — Когда в рации звучал срывающийся, почти детский голос.

На такие мольбы он не мог сказать нет, а Зоя Николаевна, стиснув зубы, молча кивала, и они летели на выручку. Однажды такой вызов поступил от группы, державшей оборону на окраине, в районе старого завода. «Снаряд разорвался рядом, парню перебило ноги», — коротко сообщили им.

Андрей дал газу,и они помчались по пустынной дороге, справа и слева от которой поднимались столбы дыма. На позициях их встретили уставшие, закопченные лица. Молодой парень, ему бы не больше двадцати, лежал на плащ-палатке, лицо белое, как мел. Ниже колен — кровавое месиво.

Зоя Николаевна, не теряя ни секунды, бросилась к нему, начала накладывать жгуты, ее пальцы быстро и уверенно работали в ужасающей ране. Вместе с бойцами они осторожно перенесли парня на носилки и понесли к машине. В этот момент воздух снова разрезал знакомый, ненавистный свист.

— Ложись! — Закричал кто-то.

Зоя Николаевна в этот момент как раз наклонялась, чтобы поправить носилки в кузове. Громоподобный хлопок, и ее отбросило вперед, на окровавленный борт. Она не закричала, только ахнула и осела.

— Зоя! — Андрей подхватил ее. На спине куртки с крестом быстро расплывалось алое пятно, стало очевидно — осколок.

Адреналин ударил в голову и время спрессовалось. Он затащил Зою в салон, одним жгутом перетянул бедро парня, который уже терял сознание от потери крови, вторым, отчаянно рыча от ярости и страха, — наложил тугую повязку на спину Зое Николаевне, кровь лишь чуть замедлила свой бег. Оба раненых были в критическом состоянии.

Он влетел в кабину и рванул с места. Обратная дорога в Донецк была игрой в русскую рулетку. Дорога простреливалась. Снаряды рвались то впереди, то позади. Андрей не сворачивал, мчался на скорости, почти не дыша, лишь инстинктивно уворачиваясь от самых свежих воронок. Одной рукой он схватил рацию, связался с больницей.

— Принимайте двоих! — Кричал он, не узнавая собственный голос. — Срочно! Осколочные, оба тяжелые! Готовьте операционную!

— Выезжайте, вас ждем. — Голос на том конце был спокоен, как всегда.

Он несся по опустевшим улицам города, к центральной больнице. У входа, на скамейке, как и договаривались, сидели двое санитаров с носилками. Машину еще не остановилась, как они уже бросились к ней. Выгрузили сначала парня, потом осторожно перенесли Зою Николаевну. Их лица были напряжены, но руки — тверды.