Книга Украденное братство, страница 76 – Павел Гнесюк

К нему подошел новый напарник молодой парень, Саша, бывший студент-медик. Его глаза горели тем самым огнем, который, казалось, навсегда угас в Андрее.

— Андрей, я слышал про вас и Зою Николаевну. Это ужасно, но мы держимся, да? — Залепетал Саша, пытаясь установить контакт. Андрей посмотрел на него своим новым, ледяным взглядом.

— Садись и пристегнись. Первое правило — не геройствуй. Второе — слушай, что я говорю и желательно молча. Понял? — Саша сглотнул и кивнул.

Их первый совместный выезд был на окраину, где в частном доме после обстрела завалило погреб с людьми. Дорогу разворотило, пришлось идти пешком, неся оборудование. Саша, полный рвения, путался под ногами, ронял сумку. Андрей молча поднимал, его движения были выверены и экономны.

В полуразрушенном доме они с местными мужиками разобрали завал. Внутри была женщина с ребенком на руках. Ребенок плакал, у женщины была сломана рука.

— Саша, жгут, шина. — Отдавал приказы Андрей, не повышая голоса. — Быстро. Не смотри по сторонам.

Пока Саша возился, дрожащими руками накладывая шину, Андрей стоял на страже, его взгляд заметался между входом в дом и улицей. Он не видел пострадавших, он видел угрозы. Возможные маршруты отхода, укрытия, направление вероятного огня. Он больше не был врачом.

Он стал солдатом, охраняющим процедуру спасения. Когдаони вынесли женщину и уже несли ее к машине, где-то неподалеку с воем пролетел снаряд и грохнулся в двух улицах от них. Саша инстинктивно присел, чуть не уронив носилки. Андрей даже не вздрогнул.

— Бегом! — Он лишь резко повернул голову в сторону взрыва, оценил расстояние и крикнул.

Вечером, когда они вернулись, Андрей пошел в больницу. Он стоял в дверях палаты интенсивной терапии и смотрел на Зою Николаевну. Она была бледна, подключена к аппаратам, ее дыхание было ровным, но тяжелым. Он смотрел на эту сильную, несгибаемую женщину, которая была ему больше, чем напарник, и не чувствовал ничего. Только ту самую холодную пустоту.

Андрей хотел ощутить боль, страх за нее, облегчение, что она жива, но не мог. Его душа, истерзанная и израненная, включила защиту и словно оцепенела. Он повернулся и пошел прочь по коридору, навстречу ему шел тот самый молодой врач, что констатировал смерть учителя истории.

— Андрей, как ты? — Спросил врач, с надеждой глядя на него.

— Работаем! — Андрей остановился и посмотрел на него прямо в глаза и через несколько секунд сказал ровным, безжизненным тоном и прошел мимо.

Он вышел на вечернюю улицу, услышал доносящееся гудение «града», так начинался новый обстрел. Андрей закурил, впервые за много дней. Дым был горьким и безвкусным. Он стоял и смотрел, как над городом поднимаются багровые отсветы разрывов. Его город разрушают, но он должен донести свой крест до конца и остановить этот ад.

Он отбросил окурок, раздавил его каблуком и направился к своей израненной, но не сломленной «скорой». Впереди была еще одна долгая ночь. Он был ее пленником. И единственным, что у него осталось, была эта ледяная, безжалостная ясность.

Понимание, что он стал человеком, смотрящим в лицо смерти так часто, что уже перестал ее замечать. Он был больше не водителем и фельдшером. Он стал функцией. Функцией спасения в мире, который решил себя уничтожить. И он будет исполнять ее до конца.