Книга Цепная реакция, страница 89 – Дмитрий Поляков-Катин

—Ладно. — Хартман отбросил недокуренную сигарету.

—Да, и помните: у вас ровно двадцать минут, чтобы всё осознать.

Хартман зашел в темное парадное. В неосвещенном вестибюле его встретил широкоплечий верзила. Не проронив ни звука, он включил фонарик и, держа его в одной руке, другой обыскал Хартмана, попутно вынув из его кобуры пистолет. Затем проводил его на второй этаж, постучал в дверьи сразу открыл ее. Хартман зашел внутрь, дверь закрылась, верзила остался снаружи.

Пройдя по коридору, Хартман очутился в просторной столовой. Окна занавешены плотными шторами. На столе и буфете — подсвечники с горящими свечами. Мебель — старая, красного дерева, в популярном в конце прошлого века стиле бидермайер. Очевидно, хозяевам нравилось сочетание простоты и изящества. Однако ощущения, что здесь кто-то живет, не возникало. Хартман провел пальцем по крышке комода.

—Вот именно — пыль. Все уехали.

В дверях появился коренастый человек лет сорока с непропорционально крупной головой и широкими ладонями крестьянина с сильными, короткими пальцами, в мундире группенфюрера, активно вытирающий полотенцем раскрасневшееся лицо и выбритый затылок.

—Вы Хартман, — сказал он. — А я? Кто я, знаете?

—Догадываюсь, — ответил Хартман.

—Удивительно, но здесь есть вода. Если хотите, можете умыться.

—Спасибо. Не стану впустую тратить свои двадцать минут.

—Да, да, уж такой он человек, этот наш Шольц, даже для немца чересчур пунктуален. И ладно бы пруссак, а то ведь самый что ни на есть чистокровный баварец. — Группенфюрер повесил полотенце на спинку стула и устремил на Хартмана пронизывающий взгляд: — Я Мюллер.

Вероятно, он ожидал какой-то впечатляющей реакции со стороны Хартмана, но тот лишь вежливо склонил голову.

—Мы не встречались. Однако давно знакомы, — продолжил Мюллер, усаживаясь в кресло и жестом предложив Хартману занять место напротив. — Времени и правда мало, так что уважим педантизм Шольца, который мерзнет в вашей машине, и будем предельно конкретны.

Хартман молча сел на стул. Мюллер достал платок, высморкался и, не переставая вытирать нос, продолжил:

—Я бы мог вас арестовать. Исполнить, так сказать, служебную обязанность… Что у вас с конспирацией? Расслабились на швейцарском шоколаде? Вас на вокзале чуть не оркестром встречали. — Он лукаво погрозил толстым, как сарделька, пальцем: — Но вы улизнули. Что сказать — молодец. Обставил наших олухов.

Хартман вынул из кармана пачку «Оберста», вопросительно посмотрел на Мюллера. Тот одобрительно кивнул и сказал:

—Одолжите сигарету. Я свои все выкурил.

Хартман протянул ему пачку, затем дал прикурить от своей зажигалки.

—Вы, верно, задаетесь вопросом: чего ему от менянадо, этому Мюллеру? Должно быть, ему нужны связи, явки, шифры, пароли?

—Не думаю, — ответил Хартман, затянувшись табачным дымом. — Об этом я бы говорил не здесь и не с вами.

—Правильно, — кивнул Мюллер. — Вы умный человек, Хартман. Сегодня служить англичанам — не многим разумнее, чем служить нам. Черчилль недалёк. Победив, Сталин получит историческую фору. Американцы получат Англию с ее колониями и наложат лапу на ту Европу, которую не успеет проглотить Сталин. А что получит Черчилль, скажите на милость? Место возле сапога большого хозяина. — Он вскочил и прошелся по комнате взад-вперед. Остановился и покачал головой: — Черчилль не выигрывает, он проигрывает эту войну. Но хочет предстать в лаврах победителя наряду со Сталиным и Рузвельтом. По-человечески это понятно, но в исторической перспективе выглядит, мягко говоря, глупо. Вы сделали верный выбор, Хартман. Держаться надо того, от кого зависит фасон будущего. Интеллидженс сервис — старомодная организация, в ней традиции превалируют над здравым смыслом. А УСС — молодая, она пышет энергией и долларами. Нашему Гитлеру еще поучиться у них цинизму. — Он умолк на минуту. Отмахнулся: — Я не спрашиваю, чем вы очаровали Аллена Даллеса, что он доверил вам столь деликатную миссию. Мне важнее понимать, чем вы очаруете нас?