Книга Цепная реакция, страница 79 – Дмитрий Поляков-Катин

Шелленберг немного опустил стекло и постучал по нему костяшкой пальца. Водитель обернулся.

—Поехали, Курт. — Шелленберг махнул рукой. — Поката- емся немного.

Водитель кивнул, включил зажигание и вырулил на Барбаросса-штрассе. Шелленберг опять поднял стекло и спросил:

—Меня интересует, насколько глубоки ваши полномочия?

—Не ошибусь, если скажу, что мои полномочия зависят от степени вашего доверия.

—Что вы имеете в виду?

—Вы же понимаете, Даллес начнет разговор только при наличии полномочий. Я готов действовать в ваших интересах, господин Шелленберг, независимо от того, в чьих интересах действуете вы. Но я хочу быть уверен, что не стану лишним звеном в вашей комбинации, когда игра пойдет ва-банк.

—Хм… Вы же сами говорили,что сегодня гарантии дают либо идиоты, либо жулики, — усмехнулся Шелленберг.

—Бригадефюрер, у меня язык бы не повернулся наградить вас такими эпитетами.

Шелленберг тихо хмыкнул и покачал головой:

—Мда-а, Хартман, не сел бы я играть с вами в покер.

—И не надо. Тем более я предпочитаю преферанс. Но помню, что с волками надо выть по-волчьи.

—Думаю, что ваши основания для беспокойства неоправданны. Каждый полезен в той мере, в какой он полезен. Вы мне полезны. Как ни крутите, но я завербовал вас полтора года назад, и до сих пор мы благополучно сотрудничаем. Не много у меня людей на той стороне, которым верят наши враги.

Тот факт, что в 43-м Хартман сдал СД английскую сеть в Берлине, казался достаточным аргументом, чтобы держать его в узде, а значит — доверять.

Машина Шелленберга медленно ехала по улицам Шёнеберга. Увидев генеральский вымпел с орлом и желтой свастикой на правом бампере, патрули останавливались и вытягивали руки в нацистском приветствии, которое после покушения на Гитлера стало в вермахте обязательным.

—А что же СИС? — в обычной своей манере неожиданно менять тему беседы спросил Шелленберг. — Что делать с СИС? И, вероятно, в какой-то мере с вашими шведскими друзьями?

Хартман ждал этого вопроса. Интеллидженс сервис являлась для него страховым полисом в игре с Гиммлером. Не делая паузы, он сказал, проигнорировав тему шведов:

—Ничего. Нужно продолжать. Конечно, возможности Лондона сильно отличаются от возможностей Вашингтона, но ведь ровно так же различаются их интересы в обретении атомного вооружения. Тут каждый за себя. Имея доступ к разным центрам силы, было бы логично распределить усилия таким образом, чтобы, чувствуя баланс, в нужный момент либо отдать предпочтение кому-то одному, либо, что, на мой взгляд, более разумно, поиграть на противоречиях, получив максимальные гарантии в обеспечении своего будущего с обеих сторон.

Именно здесь, в этой позиции, Хартман видел точку опоры, обеспечивающую его незаменимость для Шелленберга. Тот коротко рассмеялся:

—Я посчитал бы вас авантюристом высокой пробы, господин Хартман, если бы не ваш профессионализм. Знать бы еще, в какую игру вы играете.

—Не обязательно обладать предвидением Хануссена, чтобы увидеть параметры будущей склоки вокруг бомбы. Даже не самойбомбы, а идеи. Понимаете? Идеибомбы. Вот на этом поле сейчас и разворачивается грязная драка. Вы можете стать рефери, а не участником. Моя игра в том, чтобы быть вместе с рефери, который вбрасывает мяч.

—Что ж, вы угадали, примерно так я и думал. Мы ни в коем случае не сбрасываем со счетов Винни. У британцев сильная школа ядерщиков. Так что переговоры с ними продолжим. Был бы толк. Последний год я ничего не слышал про их достижения, поскольку лучшие физики перебрались в Америку, в Лос-Аламос. Не слышали?