Книга Цепная реакция, страница 78 – Дмитрий Поляков-Катин

—Я бы вернул вам ваш комплимент, если бы мы были барышнями бальзаковского возраста, — парировал Хартман. — Впрочем, подозревать вас — себе дороже.

Губы Шелленберга сложились в довольную полуулыбку — он оценил изящность лести.

—Как там Цюрих? Я слышал, швейцарцы уже учатся танцевать гопак.

—Не видел. Но они, кажется, разлюбили шуплаттлер.

—Вот как? Неблагодарные. Мы не тронули их независимость, а они перестали плясать под нашу дудку. Этим всегда оборачивается недальновидный гуманизм. Сколько же мы не виделись?

—Полтора года. Вы были тогда еще в чине штандартенфюрера.

—А вы подполковника. Впрочем, вы и сейчас подполковник, судя по форме, только вермахта. Завидное постоянство. Как бежит время! Боюсь, что скоро все эти наши звания перестанут ласкать самолюбие.

Обмениваясь ничего не значащими фразами, Хартман тянул, чтобы Шелленберг заговорил о деле первым.

—У Януса было два лица, у Шивы — четыре. Знаете, Хартман, мне не хватает воображения представить, сколько лиц у вас? СД считало вас своим, но вы пришли ко мне как агент Интеллидженс сервис. Вас разоблачили как русского шпиона, но вы бежали при помощи шведской службы безопасности. А теперь я встречаюсь с вами как с эмиссаром господина Даллеса. От этого голова идет кру́гом. Помогите выбраться хотя бы на маленький островок доверия, чтобы почувствовать твердую почву под ногами.

—Что касается Шивы, — заметил Хартман, — то лиц у него было не четыре, а пять, соответственно пяти божественным ипостасям: дай бог памяти — создание, растворение, поддержка, сокрытие и дарование благодати. Раз уж прибегли к та- кому сравнению, выбирайте любую.

Выражение лица Шелленберга слегка одервенело. В голосе повеяло холодком:

—У вас такие глубокие познания в индуизме? Замечательно. Но нет времени разгадывать шарады. Давайте по существу.

Хартман выдержал паузу,чтобы обозначить переход к деловому разговору.

—По существу, — сказал он, — моя миссия вам известна.

—А почему вы решили, что я не могу справиться с этим вопросом без вашего участия?

—Потому, что вы не справились с ним до сих пор.

—Это не аргумент. Германия может сопротивляться еще очень долгое время.

—Бросьте. Кому-кому, а вам уж точно не подходит задорный оптимизм Фриче. Вы отлично понимаете разницу между сопротивлением и агонией.

—Хорошо. Допустим. — Шелленберг вздохнул, собираясь с мыслями. — Раз вы приехали сюда, значит, и вам припекает. Допустим, у вас в кармане лежит ключ. Убедите меня в том, что я должен вам поверить. Или покажите его мне.

—Надеюсь, вы не видите во мне альтруиста?

—Боже упаси.

—В таком случае для вас не является секретом, что сегодня выдавать гарантии способен только идиот. Или шулер. Рушится мир. Образ будущего теряется в тумане. В такое время лучше держаться той силы, от которой всё и зависит. А это либо русские, либо американцы.

—То есть теперь вы с американцами.

—Почему нет? Американский доллар конвертируется не хуже швейцарского франка. Будь у рубля такой же вес, не вижу оснований, чтобы не говорить с русскими. — Хартман выдержал паузу и сухо сказал: — Я никого не предавал, бригадефюрер. Никого, включая вас. Наши интересы совпадают. Мы должны хорошо понимать друг друга.

—По́лно, Хартман, давайте избежим мелодраматизма. Будем считать, что мы обменялись любезностями. Я бы не стал с вами встречаться, если бы не доверял. Это, надеюсь, вы понимаете?