Книга Цепная реакция, страница 77 – Дмитрий Поляков-Катин

Голубые глаза Шелленберга слегка сузились, придав ему сходство с готовой наброситься рысью. Тихим голосом он отчетливо произнес:

—Не понимаю, о чем вы, криминальрат. Вам, видно, приснился дурной сон. Благодарите Бога, что я не вызвал охрану. И чтобы я вас больше не видел.

Он подтянул перчатку на руке и быстро удалился. Только тогда Гесслиц заметил в глубине коридора коренастую фигуру престарелого штурмбаннфюрера Шлихта, смотревшего в его сторону. Он помнил, что этот Шлихт, известный своей склонностью к наушничеству, несмотря на равные воинские звания, находится в прямом подчинении инспектору гестапо Шольцу.

Шелленберг долго думал, не является ли этот криминальрат частью провокации гестапо. Действительно, узнав о том, что люди Мюллера ждут эмиссара Даллеса, он решил, что Хартман «засветился» и теперь его ждет провал. После ему стало известно, что никого на вокзале не взяли, и выдохнул с облегчением, ибо, окажись Хартман в подвалах Принц-Альбрехт-штрассе, 8, Шелленбергу пришлось бы отвечать на ряд неприятных вопросов, к которым он не то чтобы не был готов, а испытывал осторожное отвращение. Тем не менее от запланированной встречи он посчитал разумным отказаться, предо- ставив Хартману одному выпутываться из сложившейся ситуации. Если бы всё это оказалось спектаклем, думал Шелленберг, то рейхсфюрер непременно его бы предупредил. Или, что более вероятно, он бы уже был трупом под каким-нибудь благовидным предлогом вроде инфаркта или автомобильной аварии.

Предположим, размышлял Шелленберг, гестапо станет известно, что он встретился с человеком Даллеса. И что? Во-первых, для начала надо арестовать этого человека, заставить его действовать в своих интересах, подготовить, придумать легенду — и скрыть это от Гиммлера, рискуя собственной шкурой. А во-вторых, всегда можно подать такое дело как хитрый план СД по выявлению каналов связи с врагом. Но это крайний случай. Вероятнее всего Хартману удалось сохранить инкогнито. И тогда упустить шанс наладить прямой контакт с американской разведкой было бы роковой глупостью. Даллес всегда уклонялся от подобных связей, предпочитая иметь дело с политиками, бизнесменами, военными, на крайний случай, с международными аферистами, которых после легко убрать. От СС он шарахался, как кот от запаха уксуса, хотя поначалу, года два назад, весьма благоволил к ведомству Гиммлера. Од- ним словом, игра стоила свеч.

В тот же день в 16.15 «вандерер 21» Шелленберга выехал с Беркаэрштрассе в юго-западном направлении. За рулем был его постоянный водитель, что интересно, немой. Он отлично знал свое дело и всегда, без лишних напоминаний, следил, чтобы за машиной не было «хвоста». Выйдя на Барбаросса-штрассе со стороны Шёнеберга, автомобиль поднялся до Ландсхютерш- трассе и там остановился, погасив фары.

Ждать долго не пришлось. Из темноты разбитого подъезда выступила фигура человека в кожаномпальто с меховым воротом и быстрым шагом направилась к «вандереру». Шелленберг провернул несколько раз ручку, чтобы поднять стекло, изолирующее задние кресла от водительских.

Они не стали пожимать друг другу руки, но вежливую приветливость при встрече старых знакомых изобразили оба.

—А вы молодцом, — отметил Шелленберг. — Посмотришь, так ранение пошло вам на пользу. Сейчас не время хорошо выглядеть. Это вызывает подозрение.