Книга Цепная реакция, страница 43 – Дмитрий Поляков-Катин

Рыжеволосая ассистентка Агнес помогла ему снять пальто и тихим голосом сказала, что в кабинете его ждет пациент, назвавшийся старым приятелем. Низкорослый, изящного телосложения, с красной кожей гладковыбритого лица, как будто обожженной североафриканским солнцем, Анри Бум неизменно производил впечатление человека, которому можно доверить самое сокровенное. Он озадаченно пожал плечами. Переобулся, облачился в белый халат и, приглаживая растопыренными ладонями седую шевелюру, прошел в свой кабинет.

—А-а, господин Хартман, — мягким басом протянул Бум, пряча удивление в радушной улыбке. — Или лучше Лофгрен? Никогда бы не подумал, что с такими крепкими зубами, как у вас, может что-то случиться.

Хартман сидел в стоматологическом кресле, расслабленно откинувшись на подголовник.

—Как вы меня отыскали? — спросил Бум, намыливая руки над раковиной.

—Помилуйте, Анри, — улыбнулся Хартман.

Бум согласно кивнул:

—Ну, да… конечно.

—Знаете, — сказал Хартман, — если вы наденете морской китель, скажем, адмиральский…

—…то буду похож на Канариса, — подхватил Бум. — Любимая шутка Шелленберга. А вы знакомы с Канарисом?

—Не то чтобы знаком, но доводилось общаться.

—Тонкое замечание. Не всегда знакомство бывает обоюдным. А у меня сегодня радостная новость: моя дочь намеревается подарить мне внука. Или внучку — уж как придется. Сегодня вечером я выпью кальвадоса в соседнем баре. Так что не вздумайте испортить мне праздник.

—Портить праздники — моя профессия. Но так и быть — сегодня я вас пожалею. Мои поздравления, Анри.

—Благодарю вас.

Бум надел на голову медицинскую шапочку-колпак и присел возле Хартмана на табурет, сложив руки на коленях.

—Нуте-с, Франс, с чем пожаловали?

—Вы не против? — Хартман достал пачку сигарет.

—Прошу вас.

Закурив, Хартман вылез из кресла и задумчиво прогулялся по кабинету под внимательным взглядом Бума. Надо было начать разговор, и он решал, как это сделать. Наконец он замер на месте, нахмурился, поглаживая указательным пальцем тонкую полоску чуть поседевших усов над губой. Потом спросил:

—Скажите, Анри, у вас не возникает ощущения, что наше взаимодействие приобретает все больше рутинный характер?

—Вы находите? — вернул вопрос Бум.

—Ну, действительно, посудите сами, хоть и с большими перерывами, мы общаемся с господином Шелленбергом уже более полугода. Да, сведения, которые вы поставляете, имеют высокую ценность, грех жаловаться. Для нас. А что ваша, так сказать, сторона? Вы всем довольны? — Хартман присел на подлокотник кресла, кончиками пальцев снял крошку табака с языка. И поскольку Бум продолжал молчать, продолжил: — Вы же видите, центры силы смещаются, и тот, кто ранее был первым, сегодня уже отстает. Как на скачках — фаворит набирает ставки до тех пор, пока откуда ни возьмись не появится dark horse.

—Dark horse, — повторил Бум, не снимая учтивого выражения с лица. — Кто же это, по-вашему?

—На выбор — американцы или, если угодно, русские. Решать будут они. — Хартман выпустил дым через ноздри. — Да вы и сами понимаете. Это же очевидно.

Хартманготовился к этому разговору, но вдруг поймал себя на мысли, что не знает, как его лучше вести.

Стоматолог подумал и с доброжелательной улыбкой спросил:

—Вас так беспокоят ставки господина Шелленберга?

Хартман ответил ему такой же милой улыбкой: