Онлайн книга «Цепная реакция»
|
— Успокойтесь, Зиберт. Шольц — обычный инспектор, — заверил его Гесслиц. — Если бы они имели к вам претензии, вас привезли бы под конвоем. А повестка… Да мало ли?.. Сейчас, знаете, всех зачем-то трясут. Вы ученый, физик. Близки к чудо-оружию. Так ведь? Возможно, им понадобились какие-то консультации. Обсудим это завтра, как и договорились. —Хорошо… — Зиберт помялся на месте. — Так я пойду? —Идите, — разрешил Гесслиц, но удержал его за рукав, чтобы добавить: — И упаси вас Боже, хоть словом обмолвиться о связи с вашими американскими друзьями, как, впрочем, и со мной. Даже если будут вопросы, вы — ничего не знаете. Помните о вашей семье. Зиберт выдернул рукав и вернулся в коридор. «Обойдется, — уверил себя Гесслиц. — Главное, чтобы держался натурально. А он будет стараться. Он не расколется. У него нет выбора». Наконец, Зиберт нашел нужный кабинет, робко постучал и толкнул дверь. —А-а-а, доктор Дитрих Зиберт, если не ошибаюсь? Заходите, заходите. Прошу вас. Рад вас видеть. Навстречу ему из-за стола, уставленного аккуратными стопками бумаг и папок, выскочил низкорослый, сутулый человек с внешностью побитого молью бухгалтера. Рядом с долговязым, седоусым Зибертом он смотрелся невзрачно. Пожав Зиберту руку, он усадил его на стул, а сам вернулся обратно за стол. —Шольц, — представился он. — Это я оторвал вас от дел, уж прошу меня простить. —Да ну что вы… — смущенно пробормотал Зиберт. — Я, как говорится, со всей ответственностью… —Что это у вас такой испуганный вид? Ну-ну-ну-ну. Знаете, от гестапо почему-то все ждут неприятностей. А ведь это миф, да-да, злой, глупый миф. — Шольц беспечно рассмеялся, не от- водя ласковых глаз от Зиберта. — С порядочными гражданами мы сотрудничаем, ведем, так сказать, взаимную работу на благо нашего отечества, а порядочных у нас подавляющее большинство. Согласны? —Д-да, конечно, — торопливо согласился Зиберт. —Вот знаете, на что уходит семьдесят процентов времени наших сотрудников? Мы разбираем ваши (он ткнул пальцем в Зиберта), ваши сигналы. Доносы, проще говоря. Друг на друга, на родственников,на знакомых, друзей, совсем посторонних людей. Это отбирает у нас прорву времени. А ведь мало прочитать — надо еще и отреагировать. Понимаете? Отреагировать. Иначе тот, кто писал, будет недоволен. И почти всегда что-то где-то обнаружится. Так что гестапо — это не мы. Гестапо — это вы. Народ. Вы — карающий палец на спусковом крючке. А мы только оружие, пуля, которая летит в указанную вами цель. Вот так, драгоценный мой господин Зиберт. Голубые глаза Шольца весело и остро вцепились в понуро сгорбившегося Зиберта. —И потом, разве можно представить себе государство без полиции? Это все равно что больница — и без врача. Ведь чтобы вылечить, врачу иногда приходится делать больно. Но потом наступает — что? Правильно, выздоровление. Так и мы. Так и мы с вами. — Глаза его сияли, любуясь Зибертом, который ерзал на месте в поисках приемлемой для подобного диалога позы. Шольц махнул пальцами: — Но это так, лирическое отступление от темы. —Я, собственно, хотел бы узнать, господин… уважаемый… простите… уважаемый штурмбаннфюрер… хотел бы узнать, чем я обязан? —Вы ведь ученый? Доктор наук? —Д-да… —Я вам завидую. Зависть — плохое чувство, но я вам завидую. В молодости мне тоже хотелось стать ученым. Но я так долго искал, к чему приложить свою энергию, и в итоге занялся юриспруденцией. Универсальная дисциплина. Вот вы что окончили? — Шольц перевернул страницу раскрытой папки и ткнул пальцем в нужное место: — О, Мюнхенский университет Людвига Максимилиана. Звучит великолепно! А я и приблизиться к нему не осмелился. Физический факультет! Замечательно! — Он снова уставился в бумаги. — А вот историю и философию вы изучали в Бейлиол-колледже. Это в Оксфорде? |