Книга Цепная реакция, страница 46 – Дмитрий Поляков-Катин

Зимний пляж всегда выглядит пустынным, а утром, когда вод- ная гладь сливается с холодным, пасмурным небом и противоположного берега более не существует, в его пейзаж вплетается одиночество какого-то вселенского свойства; и ржавый флагшток с мелко подрагивающим тросом, и увязшая в заснеженном песке скамья, и тянущийся к воде деревянный настил кажутся странными и ненужными предметами в этом заброшенном мире.

Хартман медленно расхаживал вдоль кромки воды, нервно поглядывая на часы.

—Если хочешь узнать мое мнение… — начал Чуешев, но Хартман его оборвал:

—Не хочу. — Он отбросил недокуренную сигарету. — Мы торчим здесь уже лишних семнадцать минут.

Они ждали Тео Цитраса — агента советской разведки, «сидевшего» на радиоточке. Он жил в Люцерне. Дорога до Цюриха отнимала минут сорок. И теперь он опаздывал, чем несказанно раздражал Хартмана, потому что так было всегда.

—Чему ты удивляешься? В стране часов и будильников так и подмывает нарушить ход времени. — Нахохлившись, Чуешев сидел на спинке скамьи. — Тео — вообще итальянец. Или еврей. Итальянский еврей. Знавал я одного еврея, часовщика, между прочим, так для него час делился на четыре четверти: первая четверть, вторая четверть — ну, и так далее. И никаких минут.

—Похоже, у Цитраса два часа в одном, — проворчал Хартман.

Он сунул в рот новую сигарету, щелкнул зажигалкой, затянулся — и тут появился Цитрас. Пухлый, курносый, взмокший от пота, в перекошенном пальто, он почти бежал по пляжу, утопая в песке, и заранее всплескивал руками.

—Чтоб тебя, Тео! — не сдержался Хартман, машинально отбросив (и сразу пожалев об этом) едва раскуренную сигарету.

—Стой, стой, стой, Франс! — предусмотрительно заверещал тот издали. — Сломалась долбаная машина! Дергаю за рычаг — туда! сюда! — не идет! Я же не знаю, как она работает! Бросил посреди мостовой! Пришлось — на автобусе! А он — ползет, зараза, как телега! Ай, думаю, не успеваю! Тут, глядь,— такси! Я выскочил — вот так, руками прямо! схватил: вези, кричу, зараза, а то прибью! Еле дотащился! Уф-ф!

При взгляде в честные глаза Цитраса у Хартмана само по себе выветрилось негодование: прибить тот мог разве что муху. Хартман махнул рукой, поднял воротник пальто и занялся оче- редной сигаретой.

—Слыхал я, в Люцерне блондинки повывелись, — обратился к Цитрасу Чуешев. — Перекрасились, говорят, на всякий случай, чтоб не смахивать на ариек. Теперь не модно. А мне, грешным делом, жаль, люблю светленьких.

—У тебя одно на уме, — криво усмехнулся Тео. — Мало тебе девиц в Цюрихе? Приезжай. В Люцерне одни старухи. И все блондинки, как ты любишь.

—Довольно, — отрезал Хартман и подошел к Цитрасу: — Ну, что? Ответили?

—Ответили.

Имелась в виду реакция Центра на вчерашнее донесение о встрече со стоматологом Шелленберга. Полночи Ванин со своими доверенными сотрудниками ломал голову, как в сложившихся обстоятельствах рационально выбрать вектор поведения для Хартмана. При известной свободе маневра ему требовалось разрешение Москвы на действия, от которых зависела его миссия.

На столе, покрытом казенным зеленым сукном, в пелене табачного дыма мягко светились зеленые абажуры настольных ламп: по мнению Ванина, такое освещение помогало сосредоточиться. Ванин расслабленно сидел на столе, Коротков допивал очередную чашку крепкого кофе, Зотов, майор из аналитической службы, тяжело осев на локти, старался удерживать голову прямо: он почти не спал вторую ночь подряд. Периодически появлялся и убегал к себе, где шло свое совещание, другой майор — Осипов из 2-го отдела (Западная Европа, Скандинавия).