Книга Цепная реакция, страница 2 – Дмитрий Поляков-Катин

Камердинер отступил в сторону, приглашая генерала войти:

—Вас ждут. Позвольте вас проводить.

В вестибюле, увешанном военно-морскими картинами, гувернантка, сделав мимолетный книксен, приняла шинель генерала. Тяжелой поступью грузного человека, на ходу разглаживая примятые фуражкой волосы, генерал зашагал следом за камердинером по узкому коридору, упиравшемуся в плотно закрытую дверь.

— Минуточку, — сказал молодой человек, взявшись за дверную ручку, — я доложу.

Рузвельт сидел за письменным столом с зажатым в зубах длинным мундштуком и с лупой в левой руке, овеянный клубами табачного дыма. Безупречно одетый, с перстнем на мизинце и в бабочке, он внимательно глядел на явившегося генерала поверх пенсне, висевшего на кончике носа. Слева в оконной нише, повернувшись к столу, распластала крылья безглавая Ника Самофракийская — реконструкция знаменитой статуи Пифокрита. Хотел того президент или нет, но белое изваяние Ники первым делом бросалось в глаза каждому вошедшему, намекая на победоносный дух хозяина кабинета.

—А-а, генерал! — просиял Рузвельт. — Спасибо, что приехали. Надеюсь, вас не утомила дорога?

Гровс открыл рот, чтобы ответить, но президент остановил его предостерегающим жестом: работало радио. Бодрый тенор скороговоркой зачитывал сводки с фронтов: «Небо над Арденнами наконец прояснилось, что позволило нашей авиации совместно с авиацией союзников начать воздушные атаки на укрепления противника. Есть основания полагать, что немец- кое наступление захлебнулось. С Тихоокеанского театра поступают вести, что в джунглях Миндоро, несколько дней назад захваченного нашими войсками,отмечаются эпизодические столкновения с разрозненными отрядами японцев. На острове развернуты работы по строительству взлетно-посадочных полос».

—Вы не могли бы выключить радио, — попросил Рузвельт. — Я заметил, что утренние новости, как правило, отличает туманность. Вероятно, это связано с ранним пробуждением радиоведущих. Я тоже плохо соображаю спросонья. Если, конечно, сплю.

Гровс выключил приемник. Открылась дверь смежной комнаты, и в кабинете возник высокий сутулый человек изможденной наружности, одетый в черный фланелевый костюм, наводящий на мысль об услугах похоронного ведомства. Он тихо поздоровался, беззвучно пересек комнату и сел в кресло, заложив ногу на ногу.

—Вы не знакомы? — спросил Рузвельт и, не дожидаясь ответа, представил: — Гарри Гопкинс, мой советник. Он в курсе всех дел, какие только есть на белом свете. Присядьте, генерал. В кофейнике, кстати, есть горячий кофе. Угощайтесь, прошу вас. Гарри, если вам не трудно…

Не сказавший до сих пор ни слова Гровс склонил голову и решительно проследовал к креслу, стоявшему напротив Гопкинса, который с сосредоточенным видом разливал кофе по трем чашкам.

—Я слышал, что друзья обращаются к вам Дик? — продолжил Рузвельт.

—Так точно, мистер президент, — подал наконец голос Гровс.

—Так вот, Дик, заранее хочу предупредить, что наше рандеву носит сугубо неофициальный характер и ни в каких журналах посещений отражено не будет. — Гопкинс отнес чашку с кофе президенту и вновь занял свое кресло. — Вы, конечно, догадываетесь о причине нашей сегодняшней встречи?

— Очевидно, поводом стал мой доклад? — предположил Гровс, уверенный, что так оно и есть.