Книга Цепная реакция, страница 196 – Дмитрий Поляков-Катин

Олег усмехнулся:

—Нежно.

—Я к тому, не вмешивается ли в этот процесс Коммунистическая партия?

—Не больше чем Гувер, который вмешивается в мозги американцев. Я слышал, он гомосексуалист?

—Какая разница?

—Как по мне, так пусть лучше в мои отношения с женщинами вмешивается Коммунистическая партия, чем гомосексуалист.

Они рассмеялись.

—Сегодня концерт в Старом городе, на площади, — сказал Вик. — Добрый американский джаз: Эллингтон, Глен Миллер, Бенни Гудмен. Придешь?

—Не получится. А как это — с Миллером? Он же погиб.

—Да и Гудмена с Эллингтоном не будет. Музыканты сыграют их музыку. Мне она придает сил. Жалею, что не выучился играть хоть на каком-то инструменте. Я бы использовал музыку, чтобы выразить то, на что не осмелишься в личной жизни.

—Зная тебя, не могу представить, на что ты можешь не осмелиться.

—Ну, например, признаться девушке в любви.

—Да, это сложно, особенно если ты женат.

—Два ноль, — улыбнулся Вик.

Олег допил вино и посмотрел на часы.

—Я, собственно, что сказать хотел, — произнес он с явным намерением распрощаться. — Ты передай, что мы знаем про подлодку.

—Какую подлодку? — насторожился Вик.

—Подводную подлодку. Ты просто передай. Слово в слово.

—Ладно, — с безразличным видом сказал Вик. — Сдается мне, что речь идет о военных трофеях. Не скрою, они весьма обильные. Но и вам грех жаловаться.

—А мы не жалуемся.

—Интересно, как вы распорядитесь вашими трофеями?

Олег посмотрел в глаза Вику и сказал:

—Однако наших трофеев будет довольно, чтобы уравнять позиции.

Он поднялся, бросил на стол купюру, по-приятельски положил руку на плечо Вику и, пригнувшись, тихо добавил:

—Ты передай, что мы будем молчать пока. Но условия свои выдвинем.

Расставшись, Вик некоторое время стоял возле воды, подкармливал уток хлебными крошками и тщательно обдумывал каждую фразу, сказанную Олегом. Он силился понять смысл угрозы. Что попало в руки русских, являлось тайной, как, впрочем, и то, что досталось американцам. Можно было только гадать о масштабах полученного. Без сомнения, у дяди Сэма куш был много побольше. Но хватит ли этого, чтобы быстро достичь преобладания над русскими, — вопрос, на который ответа пока не имелось. И, значит, нужно было проявить осторожность. Что там, в зоне советской оккупации, неизвестно.Вик понял, что на концерт не попадает, поскольку он знал, о какой подлодке идет речь.

—О, президент США.

—Мда, наследный принц…

—После Рузвельта всё как-то обмельчало. Старик не позаботился о преемнике.

—Никто не думает о том, кто подсаживает тебя, когда садишься в свой лимузин.

Манеры Трумэна заметно отличались от вальяжных, источающих дружелюбие манер покойного Рузвельта. Свежий лидер держал себя то излишне самоуверенно, то, наоборот, — нерешительно, словно осваивался в чужой для него обстановке, и эта бабочка вместо галстука как жест индивидуальности лишь подчеркивала отчаянное желание соответствовать тому, чье место он вынужден был занять. В противоположность ему пока еще премьер Черчилль, несмотря на проигранные парламентские выборы, в чем никто уже не сомневался, выглядел человеком, оседлавшем удачу. Дело в том, что в самом начале конференции глав правительств СССР, США и Великобритании Трумэн получил короткое известие из Вашингтона, содержащее два слова: «Ребенок родился». Это означало, что испытания плутониевой бомбы типа «Толстяк» со взрывателем, собранным по имплозивной схеме, в пустыне Аламогордо в штате Нью-Мексико увенчались успехом. Через пять дней пришел отчет от генерала Гровса. Военный министр Стимсон лично прочитал его Трумэну. «Боже мой, — сказал президент, — мы открыли ящик Пандоры». Он долго сидел в задумчивости, потом набрал номер Черчилля.