Книга Цепная реакция, страница 191 – Дмитрий Поляков-Катин

Мюллер понимающе кивнул.

—Так вот, — Борман сплюнул себе под ноги, — пусть этот ваш Шольц шепнет Геверницу… не Даллесу, Даллес на виду, а Геверницу, когда будут пить кофе или что они там пьют тет- а-тет, чтобы никто не слышал… пусть сообщит ему эту новость. А также прибавит, что до момента отплытия я передам им следующую информацию: порт отправления, порт назначения, время отхода, подробный маршрут, а также тип подлодки. Этого хватит, чтобы ониее запеленговали, обнаружили и… что угодно: захватили или потопили — и то и другое для нас приемлемо.

—Я всё запомнил, господин рейхсляйтер, — сказал Мюллер.

—Но главное не это. Главное: всю информацию они получат при одном условии — предоставлении железобетонных гарантий создания коридора, по которому меня выведут, когда крах нашего рейха станет бесповоротно очевидным. — Он окинул мрачным взглядом напряженную фигуру Мюллера и добавил: — Меня — и как минимум двух доверенных лиц, имена которых я оставлю в тайне. Вам придется находиться в фюрер-бункере до развязки.

—А что с Гиммлером?

—Ничего. Не будем мешать рейхсфюреру спасать свою шкуру… И последнее. Они должны понимать: если что-то пойдет не так, вся эта история, со всеми горячими подробностями, выльется наружу. Это не угроза. Обычный пункт в договоре.

Поскольку иных вариантов для себя Мюллер не видел, оставалось довериться, хотя сквозняк из могилы отчетливо холодил шею; он решил идти в фарватере многоопытного «коричневого кардинала Оберзальцберга» и вопросов больше не задавал.

Тем временем, следуя отчетам Даллеса о ходе переговоров с нацистской верхушкой, УСС развернуло бурную деятельность по прокладыванию маршрутов, как выражались в ведомстве, «эвакуации» соответственно спискам, предоставленным германской стороной. Понадобилась большая работа по идентификации тех, кого планировалось «эвакуировать», и от некоторых имен волосы вставали дыбом. Но приказ есть приказ: почти все проверки заканчивались одобрением и репликой сквозь зубы: «Потом разберемся».

Когда-то Донован играл в соккер, американский футбол, за команду Колумбийского университета. Будучи весьма скромной комплекции, он проламывал защиту здоровенных игроков исключительно за счет своей шокирующей ярости; схватив мяч, он рвался к цели, невзирая на боль, кровь и увечья. Отсюда и прозвище, прицепившееся к нему на всю жизнь, — Дикий Билл. Прошли годы, он возглавил секретное Управление стратегических служб США, ему приходилось решать архиважные вопросы, помогающие американской армии двигаться вперед. И вот теперь Дикий Билл занимался спасением нацистов. Ему это не нравилось, тем более что действовать приходилось в обход и Конгресса, и президента, особую секретность соблюдая в отношении главы ФБР Гувера, не упускающего малейшего повода,чтобы опорочить конкурирующую службу в глазах Рузвельта. Однако потенциальный результат миссии перевешивал неприятности, которые грозили Доновану. И плюясь самыми грязными словами, он делал всё, чтобы «крысиные тропы» пришли в движение.

Наиболее выгодным направлением была Латинская Америка, где немецкие бонзы и немецкий бизнес пустили корни довольно давно. Договориться с администрациями Чили, Бразилии, Аргентины, Парагвая оказалось сравнительно легко, во-первых, потому, что «политика доброго соседа», провозглашенная Рузвельтом, не отменяла доктрины Монро, по сути, превратившей страны региона в задний двор США, во-вторых, немецкие колонии уже существовали и кое-где даже имели статус, независимый от центрального правительства, а в-третьих, некоторые латиноамериканские лидеры выражали явные симпатии гитлеровскому режиму, как, например, президент Аргентины Перон.