Онлайн книга «Цепная реакция»
|
Лодка обесценивала все козыри германской стороны в переговорах с Даллесом. Не имея четкого представления о том, каких результатов в создании атомного боеприпаса достигли русские, руководство Манхэттенского проекта испытывало серьезный стресс. В каком-то смысле команда Оппенгеймера, подвергавшаяся всё большему давлению со стороны политического руководства, зашла в тупик. Для строительства урановой бомбы фатально не хватало обогащенного урана-235. Что касается плутониевой, то произведенные детонаторы действовали слишком медленно для запуска цепной реакции — проблема имплозии стала проклятием для Лос-Аламоса. Вопрос был не только в темпе научных изысканий, но и в самой организации проекта. Сверхцентрализация Манхэттенского проекта приводила к снижению оперативности управления всеми процессами на местах, а также к подавлению творческой инициативы сотрудников. К тому же почти всё, на что в Германии натыкался давящийся яростью Паш, были брошенные лаборатории без какого-либо оборудования, в которых неизвестно чем занимались. Положение не спас и известный физикохимик, доктор Вильгельм Грот, с подачи Гиммлера 17 апреля захваченный в Целле, да и то — британским подразделением миссии «Алсос». При таком положении вещей внезапное появление немецкого супероружия — пусть и в небольшом количестве — в воюющей Японии могло вызвать у союзников деморализующий эффект, сравнимый с атомным взрывом; тогда ни о каких контактах с бонзами рейха не может быть и речи — Германию раздавятвместе с ними. Борман горячо любил свою жену Герду и девять своих детей. Борман любил свою любовницу — красавицу актрису Маню Беренс. Он даже познакомил обеих женщин, и они подружились. В этом не было ничего странного: Герда придерживалась идеи полигамного брака, дабы общество восполняло потери, понесенные на поле битвы. Борман был сентиментальный человек. В его портмоне лежали фотографии Герды и Мани, друг против друга. Он смотрел на них, и сердце его сжималось от нежности. Он не мог допустить, чтобы его женщины и его дети подверглись обструкции после разгрома. Поэтому он решился на радикальное действие — во всяком случае, так ему хотелось думать. Мюллер сел в БМВ-326 на углу в прах разнесённых Курфюрстендамм и Гекторштрассе. Вообще-то, Борман предпочитал «майбах», но передвигаться по Берлину в конце марта 45-го в роскошном автомобиле было неразумно. Проехав по Гекторштрассе до первого поворота, заваленного обломками разрушенных зданий, Борман приказал водителю остановиться и предложил Мюллеру выйти из машины. Там, среди лоснящихся серой копотью руин, они закурили, и Борман сказал: —Слушайте меня внимательно, Мюллер, и постарайтесь за- помнить каждое слово. То, что я скажу, ляжет тяжким грузом на вас, поэтому не оступитесь. (Это «на вас» в устах Бормана прозвучало, как угроза.) В ближайшее время из порта… пока оставим за скобками, из какого порта… выйдет подводная лодка и направится к берегам Японии. На борту у нее, помимо новейших разработок ракетного оружия, будут все компоненты, которые требуются для быстрой сборки атомного боеприпаса. Мюллер поднес сигарету к губам, чтобы затянуться, и замер на месте. —Да, — хмуро продолжил Борман, — таково решение фюрера — передать всё японцам, чтобы они перевели внимание на себя. Приказы фюрера не обсуждаются, именно поэтому он поручил всю операцию Каммлеру. |