Книга Цепная реакция, страница 184 – Дмитрий Поляков-Катин

Хартман подошел к своему «фиату» на портовой стоянке. Открыл дверцу. В лицо с озера подул прохладный ветер, растрепавший волосы. Он принес с собой бесконечно долгий печальный крик невидимой чайки. Алые полосы заката внесли ложную тревожность в умиротворенный вид меркнущих Альп. Еще не стемнело, но сумерки дразнили уже смутным обещанием ночныхудовольствий. Расположившись на причале, рыбаки пили вино из глиняных кружек, оглашая окрестности хриплым смехом. Они не знали, что такое война.

Щелчком ногтя сбив огонь с тлеющей сигареты, Хартман бросил окурок под ноги и сел в машину, выставив ногу в приоткрытую дверцу. Он положил руку на руль и прижался к руке щекой. Взгляд его застыл, как у засыпающей рыбы. Он хотел за- крыть глаза, но не мог, потому что в эту минуту прямо по набережной, держа за руку маленького мальчика, в лучах сияющего солнца шла прекрасная женщина с развевающимися светлыми волосами. Она смеялась, просто так, просто потому, что ей было хорошо и весело, и еще потому, что хорошо и весело было мальчику. Они поддевали босыми ногами горячий песок и подкидывали его кверху. Остановившимся взглядом Хартман глядел им вслед, поскольку они медленно и неотвратимо удалялись. Он не мог оторвать глаз от вихрастого затылка мальчика, исчезающего в сумрачной пелене.

Машина резко качнулась, хлопнула дверца. На соседнее кресло плюхнулся Чуешев.

Посидев несколько секунд молча, он озадаченно посмотрел на Хартмана и поинтересовался:

—Ну? Как там?

Не повернувшись, Хартман ответил:

—В порядке.

Поерзав на месте, Чуешев тихо спросил:

—Теперь чего?

Хартман втянул ногу внутрь, захлопнул дверцу. Вставил ключ в замок зажигания. Замер на минуту. Потом решительно повернул его. Двигатель, всхлипнув, затарахтел.

Хартман дернул на себя рычаг переключения скоростей:

—Ничего. Поехали.

– Вольфганг, хоть вы можете объяснить, что, черт побери, тут происходит? Где эти бравые гренадеры СС? Почему они не путаются под ногами, как это у них принято? Еще утром я видел их начальника, этого дубину штурмбаннфюрера, как его там, Штирнер, кажется, он даже что-то мямлил про гарантии безопасности, а сейчас никого из них не видно!

Профессор Боте бушевал уже вторые сутки, безжалостно вгоняя в пятки сердца мечущихся по опустевшим коридорам Института физики ассистентов. Фельдфебельские замашки лучшего физика-экспериментатора Германии были не в новинку, однако на сей раз в выражениях он не стеснялся. Досталось даже многолетнему соратнику, доктору Гентеру, с которым Боте построил и в июне прошлого года запустил циклотрон.

—Его должны были демонтировать две недели назад! И что я вижу? Эти мерзавцы и пальцем не пошевелили! Где рабочие? Где хваленый эсэсовский долг? Где транспорт, я вас спрашиваю, черт вас всех побери?!

Маленький, лысый, с щеткой бухгалтерских усов под крупным носом, он вздымал кулаки над головой, как Голиаф.

—Я буду звонить рейхсфюреру! Это его обязанность! Он должен понимать, к чему это всё приведет! Маршировать у нас все умеют, а как до дела — так в кусты!

Он кидался к телефонам, но связь осталась только городская, прямые линии с высшим руководством были отключены.

—Может, они ушли защищать город? — робко предположил Гентер.