Книга Цепная реакция, страница 182 – Дмитрий Поляков-Катин

—Вы хотите сказать, что оба готовы к сношению с врагом? — вынув изо рта трубку, прямо спросил Даллес.

—Оба хотят спасти Германию от большевизма, — ответил Шольц. —Проиграет Германия — проиграет вся цивилизованная Европа.

—Думаю, это пройденный этап. — Даллес откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. — Переместимся к более актуальным вопросам. В какой мере можно использовать возможности, скажем, СС, чтобы быстро решить вопрос с получением тех вещей, которые нам нужны?

—Как только мы уравновесим ваши потребности с нашими чаяниями.

—Хороший ответ. Но требуется подтверждение.

—Конечно. — Шольц отпил остывший кофе. — И вы его получите. Например, в Гейдельберге. Вы его получите и поймете, что после должна начаться предметная работа.

—Мы понимаем, — сказал Геверниц.

—Хорошо. — Шольц вынул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его Геверницу. — Тогда примите первый список. Хотелось бы, чтобы решение по нему было принято одновременно с Гейдельбергом.

Геверниц быстро пробежал глазами по тексту и передал бумагу Даллесу. Тот так же небрежно заглянул в нее и медленнопротянул ее Хартману.

Это был список высокопоставленных офицеров СС, которых необходимо переправить с территории Европы в безопасное место с применением «каналов» Ватикана. Среди них попадались имена, связанные с концлагерями, в основном медицинские специалисты.

—Мы подумаем об этом, — произнес Даллес.

—Как вы понимаете, господа, есть персоны более высокого ранга, от которых все и зависит, — осторожно заметил Шольц. — Пока они демонстрируют добрую волю.

—Вы имеете в виду Гиммлера и Бормана? — прямолинейно уточнил Геверниц.

—Кто-то должен гарантировать неприменение уранового боезаряда, как того требует фюрер.

—Обсудим и это, после того как увидим ваши возможности, — отрезал Даллес.

—Да, конечно, никаких разногласий… — выбросил вперед ладони Шольц. — Но хочу заранее заметить, что потребуется четкое понимание механизма перемещения наших людей. Это очень важно. Без этого трудно будет поддерживать нужный уровень доверия.

«А вот и уши Мюллера», — подумал Хартман.

—Конечно, — сказал Геверниц и сразу перевел разговор: — В прошлый раз мы говорили о судьбе немецких ученых. Им будет предоставлено все необходимое для жизни и работы. Обсудим сроки…

Хартман положил руки на стол, отчего края рукавов его пиджака отодвинулись, открыв белоснежные манжеты сорочки. Спустя несколько минут Даллес скосил на них глаз и на секунду замер. В прорези манжета красовались перламутровые запонки с инициалами АД готическим шрифтом, точно такие, как у самого Даллеса. Он медленно перевел глаза на Хартмана, который коснулся его мимолетным взглядом и, как ему показалось, слегка подмигнул.

— Вы служите в аппарате бригадефюрера Шелленберга, мистер Шольц, — произнес Геверниц. — Нам хотелось бы понять истинные намерения вашего патрона. Гиммлер, Борман. Его активность в Стокгольме и Лиссабоне настораживает. Связи с Красным Крестом, Еврейским конгрессом. Мы не знаем, что он обещает. И что обещают ему.

—Видите ли, бригадефюр… — начал было Шольц, но Геверниц прервал его:

—А как выдумаете, мистер Лофгрен?

Хартман разогнал рукой дым, который лез ему в глаза, и, отведя сигарету в сторону, ответил:

—На идущем ко дну судне, даже натянув спасательный жилет, уважающий себя человек, прежде чем прыгнуть в шлюпку, подумает о том, как он выглядит в глазахокружающих. Репутация, господа. Я думаю, репутация.