Книга Цепная реакция, страница 167 – Дмитрий Поляков-Катин

—Разве вы не протестант?

—Нет, я католик. Несмотря на то, что до двадцати пяти лет жил в Восточной Пруссии. Мой отец был испанцем. И хотя я почти не видел его — он умер, когда мне было пять лет, — мать посчитала нужным обратить меня в веру отца.

Дьякон внес кофейник с чашками на подносе, разлил кофе по чашкам и удалился.

—Выходит, — произнес епископ Борелли, размешивая сахар в кофе, — у нас с вами общий путь.

Хартман одарил его добродетельной улыбкой:

—Хотелось бы надеяться, что да.

Порыв ветра распахнул ставни. Борелли отставил чашку, поднялся и подошел к окну. Откинув развевающиеся занавески, он закрыл и запер ставни на щеколду.

—Я думал о вас, — сказал он. — Вы сложный человек, господин Лофгрен. И хотя Святое Писание апеллирует к простоте, даже к Святой простоте, нам с вами будет интересно, в этом я абсолютно уверен.

—В Евангелии от МатфеяХристос говорит: «Я посылаю вас, как овец среди волков: будьте мудры, как змии, и просты, как голуби». Здесь нет противоречия, Ваша Светлость. Земле — земное, небесам — истинное, ибо там же сказано: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное». У нас еще есть время, не правда ли?

—Я же сказал, нам с вами будет интересно.

—Тогда у меня есть одно пожелание. — Хартман положил сигару на край пепельницы. — Важно, чтобы о наших взаимоотношениях — без каких-либо подробностей — было известно в определенных кругах. Вы поймёте в каких.

—Я уже понимаю, господин Хартман. — Борелли осознанно назвал его настоящим именем. — Будьте добры, подойдите сюда.

Когда Хартман подошел к нему, Борелли слегка отодвинул занавеску.

—Посмотрите на человека, который бегом пересекает двор. Это викарий Жорж-Луи. Благодаря ему о факте вашего пребывания в этих стенах уже сегодня будет известно там, где вам нужно.

—И вы терпите таких людей возле себя?

—А где же еще их терпеть. Так хотя бы точно знаешь, откуда дует. — Борелли вытянул руку: — Вернемся к камину. Нам предстоит долгий разговор…

Встреча Меркулова и Ванина с Берией завершилась жесткой фразой наркома:

—Вопрос слишком чувствительный, чтобы я прямо сейчас сказал: вы правы. Зацепится Баварец у Даллеса — будет один разговор. Вылетит — вслед полетят головы.

Словно подытожив его слова, снаружи послышалось шипение пара, выпущенного через воздуходувку подведенного к составу паровоза. Вагон дрогнул от соприкосновения буферных тарелок…

Когда Хартман ушел, Борелли какое-то время сидел, глубоко задумавшись. Потом он позвонил в колокольчик. Вошел дьякон.

—Позовите викария, — сказал Борелли.

Появился Жозеп. Замер на месте, сцепив руки, склонив голову. Епископ взял чашку с кофе, понюхал и выплеснул его в камин. Потом он подошел к Жозепу и, глядя ему в лицо, произнес:

—Вы слышали разговор, викарий. Прошу вас, держите господина Лофгрена в орбите вашего внимания. Опекайте его всеми средствами, которые вам доступны. Также прошу обо всем — обо всем, викарий, вплоть до мимики на его лице и случайной оговорки — сообщать мне незамедлительно в любое время дня и ночи. Как долго продлится сотрудничество с сеньором Лофгреном, зависит в том числе и от вас. Когда оно завершится, именновам придется подметать пол.

Открытка прибыла с утренней почтой. Она лежала на полу в прихожей среди газет, заброшенных почтальоном через щель в двери. На лицевой стороне были изображены заснеженные вершины, окруженные порхающими ангелами, с призывом благотворительного фонда «Швейцарская горная помощь» — «Дадим горным регионам шанс на будущее!»