Книга Цепная реакция, страница 164 – Дмитрий Поляков-Катин

Подвыпившие работяги раскачивались, обнявшись, и горланили хриплыми голосами:

Утренний оффиций в Гутхирте завершился раньше обычного. Немногочисленные прихожане — поголовно старики и старухи — неспешно покидали церковь, чинно прощаясь друг с другом. «Завтра возьмите с собой зонт — может быть дождь» — «Заснул, потому что не спал» — «Герда не умеет запекать картофель, он у нее всегда сырой» — «Вечернюю мессу я уже не высижу, расска́жете мне после, за чаем». Немолодой викарий с комплекцией молотобойца поднялся на кафедру, собрал книги, сунул их под мышку и полетел к выходу, попутно раскланиваясь с прихожанами. Викарий спешил, его призвали исповедовать умирающего, дом которого находился за городом. Быстрым шагом он направился в ризницу, чтобы переодеться, как вдруг его окликнули:

—Жозеп.

Викарий остановился. Прищурился. Человек был ему незнаком. Лет сорока пяти, лицо открытое, можно сказать, по-мужски красивое, глаза умные, над верхней губой тонкая полоска щеголеватых усиков с проседью. На нем был серый кожаный плащ, в руке он держал зонт.

—С кем имею честь? — спросил викарий.

Человек приблизился на шаг. Снял шляпу и прижал ее к груди.

—Мы не встречались, — сказал он, — но особа моя вам знакома. Меня зовут Лофгрен. А вам я известен как Хартман. Франс Хартман.

— О! — воскликнул викарий, стремительно собираясь с мыслями. — Не ожидал.

—Признаться, я тоже, — улыбнулся Хартман. — Обстоятельства, уважаемый викарий, заставили меня оторвать вас от ваших трудов. Ваш интерес к моей скромной особе вызвал определенное недоумение. И вот я здесь.

—С чего вы взяли?

—Когда к делу привлекают гестапо, жди беды. Вы ее накликали.

Викарий огляделся по сторонам.

—Не понимаю.

— Всё вы понимаете. — Голос Хартмана утратил мягкость. — Ваш визави и мой добрый друг исчез, и я не уверен, что он все еще с нами на нашей грешной земле.

Викарий молчал.

—Анри Бум, стоматолог, — уточнил Хартман. — Неужто забыли? Последнее, что он успел мне сказать: «Меня преследует гестапо». Потом он исчез. Это Бум сообщил мне ваш адрес, а также объяснил мне характер ваших отношений…

—Вы упомянули некие обстоятельства, — сказал Жозеп. — Что вы имеете в виду?

—Об этом я сообщу тому человеку в нунциатуре, с которым вы меня познакомите, преподобный. Ваши отношенияс гестапо, уж не обессудьте, вызывают у меня определенные опасения.

Жозеп некоторое время думал, потом выдохнул и сказал:

—Идите в церковь, господин Лофгрен, я сейчас подойду.

«С исповедью придется повременить», — печально вздохнул викарий, снимая телефонную трубку в ризнице. Когда ему ответили, он произнес только одну фразу:

—Испанец желает вас видеть.

—Завтра в десять. И вы — тоже, — был ответ, и сразу последовали частые гудки.

Расчет был прост. В Москве обсудили это у наркома госбезопасности сразу после исчезновения Бума. Решение посчитали необходимым согласовать с Берией. Тот принял их в личном спецвагоне на Ленинградском вокзале за час до отбытия в Ленинград, где на Кировском заводе предполагалось открыть два опытно-конструкторских бюро, которые должны были разрабатывать оборудование для обогащения урана методом газовой диффузии. Берия хотел встретиться с руководством завода, чтобы те на старте усвоили: спрос будет жесткий.