Онлайн книга «Цепная реакция»
|
—У себя? — спросил Коротков. —Никак нет. Товарищ комиссар отбыли. На три часа. Домой. Он сегодня в ночь. Коротков замер на месте, соображая, что делать дальше. Взглянул на лейтенанта, который стоял перед ним навытяжку. Резко спросил: —Почему жуёте во время доклада? —Виноват, — отвечал лейтенант. — Это я не жую. Это после контузии. Коротков посмотрел на часы, развернул к себе телефон на столе секретаря и набрал домашний номер Ванина. Подошла супруга. —Лида, это Коротков. Позови Павла Михайловича. —А он во дворе. С Толиком. Там голубятню наладить затеяли. Ванин жил недалеко, в конце Остоженки, и Коротков решил пойти к нему, не теряя времени. Надев шинель и ушанку, он выскочил наружу и засеменил по заснеженной улице, балансируя на заваливших пешеходную часть дороги ледяных глыбинах. Москва жила уже так, словно победа не просто не за горами — свершилась. И хотя никто и не думал отменять продуктовые карточки, и чрезвычайные меры по режиму труда действо- вали в полном объеме, и светомаскировку блюли, как в первые дни войны (разве что не палили по окнам), да и трудовая мобилизация велась бесперебойно, эти и подобные им суровые обстоятельства всё слабее влияли на настроение москвичей. В столице вовсю работали коммерческие рестораны; на улице Горького вновь распахнул двери «Центральный» (знаменитая в прошлом «Астория») с польской певичкой Беатой Кочурой, вкрадчивый голос которой пробирал до слезных желез, а еще «Гранд-отель», «Москва», «Аврора», «Националь», где до пяти утра в табачном дыму заматеревшие фронтовики, смешавшись с заматеревшими бандитами, топили в вине и водке горечь торжествующего от- чаяния. По карточкам стали продавать белый хлеб и кусковой литой сахар: все уже позабыли, как это выглядит. В Госциркедрессировщик Александров представил новую программу «Леопарды и черная пантера» с коверным клоуном Алешей Сергеевым, когда-то знаменитым Муслей. В Камерном театре Алиса Коонен блистала в роли Кручининой, в Вахтанговском — «Мадмуазель Нитуш», а в Большом зале консерватории — концерт из сочинений Прокофьева: автор — за дирижерским пультом. Тянулись новые нитки метро, открывались станции: «Бауманская», «Измайловский парк культуры и отдыха имени Сталина», «Сталинская», «Электрозаводская». В зоопарк из Новосибирска переехали олени, львица, пятнистая гиена и белый медведь. Весь город — в новогодних елках, украшенных ватой, самодельными игрушками, бумажными гирляндами. Детей стали отправлять в дома отдыха, их вывозили автобусами прямо из Бахметьевского гаража, где ремонтировались фронтовые машины и делали детали для «катюш». Керосин — по талонам. Спорт расцвел. По утрам небо столицы свободно окрашивалось фабричными дымами. Но главное — из эвакуации толпами возвращались москвичи. Ванина Коротков обнаружил наверху старой, полуразрушен- ной голубятни в центре двора, вместе с мальчишками приколачивающим ржавую сетку к вольеру. Коротков сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Ванин перегнулся через ограждение, собрал в горсть зажатые в губах гвозди и улыбнулся: —Не-а. Не вспорхнем. Рановато. Он отдал молоток сыну и спустился вниз. В старом засаленном ватнике и кожаной ушанке с подвязанными на макушке наушниками Ванин был похож на истопника. —Вот, понимаешь, голубятня мальцам понадобилась, — сказал он, пожимая руку. — Разрешили, наконец, — слыхал? — сизарей в Новогиреево даром раздают. Завтра праздник, уроков нема́. Чем в пристенок резаться на бычки, пусть лучше ремонтируют голубятню, черти… Чего у тебя? |