Онлайн книга «Цепная реакция»
|
Но не это было главным. И даже не то, что войска 2-го и 3-го Белорусских фронтов вышли к границам Восточной Пруссии, а кое-где даже вклинились в глубину ее территории на 20—40 километров. Венгрия. Вот фронт на карте военных действий, который беспокоил фюрера больше всего. В контексте происходящего в Арденнах и Пруссии сосредоточение 13 танковых дивизий в районе Будапешта казалось немецким генералам форменным идиотизмом, блажью больного лидера. Ведь даже Сталин не рассматривал венгерское направление в качестве приоритетного, ограничившись на этом театре военных действий всего одной танковой армией, — основные силы находились в Польше, ибо главной целью неизменно оставался Берлин. Гитлер же гнал в Венгрию «тигры» и «пантеры», снимая их с ключевых позиций, и даже распорядился установить на них не- давно изобретенные инфракрасные прицелы, как только те пойдут в производство. Минули времена молчаливого следования приказу: генералитет роптал, не в силах понять логику фюрера. «Австрия ему дороже Пруссии и Силезии! Да что Силезии — Берлина! — задыхаясь от язвительности, бушевал начальник Генштаба сухопутных войск генерал-полковник Гудериан, когда получил приказ о переброске очередной танковой дивизии к Будапешту. — Какая трогательная привязанность к роднымосинам. На них-то его и вздернут!» Но Гитлер не сошел с ума, и смысла в его решениях было больше, чем казалось Гудериану. И дело было не столько в венгерских нефтеперерабатывающих заводах, от которых зависели поставки топлива, — особенно после утраты румынской нефти и разрушения союзной авиацией немецких химических пред- приятий, производивших искусственное горючее. Расчет Гитлера был прост, однако понятен лишь ограниченному кругу лиц, в который генералы вермахта не входили. Венгерский рубеж, как и чехословацкий, открывал доступ к лабораториям и пред- приятиям, занятым производством атомной бомбы, которые рас- полагались в сложной гористой местности Южной Германии и Тюрингии, недоступной для авиации. Именно туда прошедшим летом было переведено большинство исследовательских лабораторий и производств, связанных с их деятельностью. Там днем и ночью под контролем СС в условиях строжайшей секретности кипела работа по созданию «оружия возмездия», на которое возлагались все — абсолютно все — надежды фюрера. Оттого-то и Силезия, и Пруссия, и Арденны, и даже Берлин при всей критической важности de facto уступали венгерскому рубежу обороны в глобальном значении. Это понимал Гитлер. Этого не знал и не понимал вермахт. Если за относительную стабильность на линии соприкосновения с войсками союзников в Италии, где неделю назад прорыв восьми германо-итальянских батальонов в районе Гарфаньяна сковал силы 5-й армии США, Гитлер был спокоен — угрозы югу отсюда он не видел, то венгерское направление вызывало у него тревогу. Темп продвижения, взятый русскими, позволял им войти в южные регионы Германии в ближайшее время. Именно этому необходимо было препятствовать как можно дольше — именно здесь, в Венгрии, чтобы выиграть время, любой ценой выиграть время. —Моя вера в Кессельринга остается неизменной. Фельдмаршал знает свое дело и будет сдерживать натиск Александера столько, сколько понадобится, — говорил Гитлер на сверх-секретном совещании в своей ставке Адлерхорст в присутствии девяти человек, особо приближенных к урановому проекту. — Атака в долине Серкьо наглядно показала, что мы полны сил не только обороняться, но и наступать. Сейчас всё внимание — к Будапешту. Венгры нас предали. Ничего. Мы заставим их пожалеть об этом. А пока венгерский рубеж должен стать не-преодолимой стеной перед большевиками. Важно обеспечить резерв времени для наших ученых, которые вплотную подошли к производству боеприпаса, способного переломить ход кампании. — Он метнул хмурый взгляд в сторону собравшихся. — Не так ли, Дибнер? |