Книга Цепная реакция, страница 107 – Дмитрий Поляков-Катин

Где-то в туманной дали неопределенно погромыхивала канонада. Свинцовое марево низких грозовых туч время от времени прошивали искристые струи трассирующих пулеметных очередей, бьющих, как говорят у русских, в белый свет, как в копейку, с одной-единственной целью — пощекотать противнику нервы.

Прямо от стоявшей на возвышенности деревенской кирхи шла за тусклый горизонт захламленная, вся в бензиновых раз- водах, бурая, стылая вода: чтобы сдержать продвижение американских войск и успеть произвести какую-никакую перегруппировку, немецкое командование приказало открыть шлюзы Шваменауэльских плотин на реке Рур.

Даллес мрачно уставился вдаль, дымя зажатой в зубах английской трубкой.

—А ты неплохо развернулся там у себя в Швейцарии, — сказал Паш с плохо скрываемой иронией.

Эти слова прозвучали, как пощечина. Желваки на скулах Даллеса напряглись. До него доходили слухи, что многие считают его пребывание в Берне слишком комфортным для военного времени. Об этом шептались, но не говорили вслух.

Он вынул трубку изо рта, выпустил дым и спросил:

—Чего ради ты вытащил меня сюда?

—Тебе здесь не нравится? — вопросом на вопрос отреагировал Паш. Заложив руки за спину, он прохаживался вокруг него, словно верный пес возле хозяина.

—Какого черта, Борис? — тихим голосомпроизнес Даллес, слегка побледнев от ярости. — Отвечай прямо.

—Разве я с тобой не откровенен?

—Хватит валять дурака! — Английская трубка отправилась в нагрудный карман. — Прекрати эту идиотскую мизансцену. Я здесь лишь потому, что согласился оказать услугу Доновану. О причинах твоего визита мне не докладывали.

Внезапно крупное лицо Паша налилось кровью. Подозрительно дрогнувшей рукой он поправил очки и, бойко переставляя свои короткие, мускулистые ноги, прошагал к самому краю воды.

—Визита… Визита! — повторил он сперва задумчиво, а потом разгневанно. — Моего визита в эту грязную лужу? Хорошо сказано, Аллен. Бесподобно! Война — это грязь и пот! Грязь и пот! И я — на войне. Я дерусь, я каждый день вижу смерть. А ты? Ты знаешь, что такое смерть, Аллен? Я хотел, чтобы ты своими глазами увидел всё это. Нет, не на дипломатическом паркете, в теплом кресле, с бокалом Louis Roederer. Увидел — и осознал, что мы вместе! Понимаешь? Вместе… — Он поднял над головой руки с растопыренными пальцами и медленно свел их в замок. — Вот так должно это работать. Вот так! Я хочу, чтобы ты понял, с чем мы имеем дело.

—То есть ты считаешь, что я не понимаю, с чем мы имеем дело? — с максимальным спокойствием уточнил Даллес. — Послушать тебя, так в УСС — желторотые птенцы: играем в фантики, пьем шампанское, дурачим президента.

—Не так, не так! — Мучительная гримаса исказила лицо Паша. Он ткнул пальцем в сторону уходящей в серую муть дымки. — Посмотри туда! Там — враг. Он взорвал плотину, и вот уже пятые сутки мы торчим здесь, дожидаясь, пока спадет вода. Там — дивизия СС, там — танки, артиллерия. А знаешь, что там еще? Я скажу тебе. Там — Вайцзеккер, Дюпель, Эрзау, Ган, Гейзенберг, Багге, Дибнер, Гейгер, Боте. Там — сотни, нет, тысячи килограммов урана. Там — немецкие лаборатории, мать вашу! И пока в Лос-Аламосе наши физики бьются лбом в гранитную стену научного тупика, мы торчим тут и ждем, когда высохнет чертово болото!

Он вдруг выхватил из кобуры свой «кольт» и несколько раз выстрелил, выбрасывая руку, слово выплевывая пули в пустое пространство, туда, где, предположительно, находились немец- кие войска. Это был знаменитый приступ бешенства Паша, о ко- тором сплетничали все, кому не лень.