Книга Калашников, страница 40 – Альберто Васкес-Фигероа

Орлы-воители и попугаи кричали в кронах деревьев, а вокруг витал густой, опьяняющий аромат влажных и жарких джунглей.

Из чёрной земли и гниющей листвы; из живых деревьев; из фруктов, ферментирующих на воздухе; запах, который побудил первого Бала Негру остаться в Африке навсегда, осознавая, что лишь в немногих местах он найдёт этот первобытный и подлинный аромат, позволяющий ему почувствовать свою свободу, когда он бродил в самой глубине леса.

Они шли не спеша, с рюкзаками за спиной и ружьями на плечах, изучая кору деревьев и ковёр подлеска в поисках признаков того, что их интересовало: фанатичных убийц из Армии сопротивления Господа.

Повсюду были следы оленей, леопардов, кабанов, маленьких дукеров, шимпанзе и бесчисленного множества птиц, обитающих в тенистых лесах с хорошей водой и тёплым климатом, спокойно живущих без присутствия человеческого хищника.

Через два часа чаща начала редеть, склон стал менее крутым, исчезли лианы, окуме и даже пальмы, и перед ними раскинулась зелёная саванна с высокой травой, усыпанная тут и там колючими кустарниками и величественными сейбами, увешанными бесчисленными гнёздами ткачиков.

Плато раскинулось перед ними, ничем не преграждённое, до самых далёких гор, и оба знали, что именно в этой равнине, в гигантской впадине в нескольких километрах выше, которая превращалась в болото во время сезона дождей, собирались животные всех видов, чтобы утолить жажду, не мешая друг другу.

Они направились к холму, возвышавшемуся в получасе пути, поднялись на его вершину, уселись на гладкие каменные плиты и достали из чехлов длинные бинокли, чтобы внимательно изучить, метр за метром, огромную равнину, окружающую лагуну.

Животных было больше, гораздо больше видов, чем они помнили, но они старались не увлекаться несомненной красотой зрелища, сосредоточившись на том, что те паслись с безмятежным спокойствием существ, не чувствующих угрозы.

– Или я не разбираюсь в зверях, или этих давно никто не тревожил… – наконец прокомментировал местный.

– Ты разбираешься в зверях… – последовал ответ. – Это, должно быть, один из немногих уголков континента, куда ещё не дошла цивилизация, а если не дошла цивилизация, значит, и Джозеф Кони здесь не появлялся. Меня больше всего удивляет, что их спокойствие говорит о том, что они не привыкли к браконьерам, а мы оба знаем, что всегда найдётся тот, кто нуждается в свежем мясе или хорошей паре бивней.

– Здесь новости распространяются, как порох, и ни один браконьер не сунется в лес, зная, что может столкнуться с разведчиками, которых эта банда дикарей привыкла отправлять вперед. Они сначала прострелят тебе голову, а потом спросят, какого чёрта ты здесь делаешь.

– Ты переживаешь?

– Помни старую поговорку: «Слоновья охота, в которой ты не беспокоишься, – это охота, в которой ты уже мёртв». – Чернокожий легко постучал по прикладу ружья, добавляя: – С момента, когда я досылаю патрон в патронник, я не перестаю думать, куда он попадёт.

– Ты хорош в своём деле… – без тени сомнения признал его спутник. – Лучший, кого я знал, а я знал многих.

– Скромность в сторону, мы оба лучшие в своём деле, и мы оба это знаем. Мы просто не знаем, достаточно ли мы хороши, чтобы выбраться отсюда живыми. Люди всегда были опаснее любых «длинноухих».