Книга Калашников, страница 38 – Альберто Васкес-Фигероа

Джунгли вокруг были наполнены звуками: дождь стучал по листве, кричали обезьяны, щебетали невидимые птицы, тяжелые пернатые взлетали прямо у их ног, заставляя вздрагивать. Изредка перед ними мелькали змеи, но чаще всего определить, ядовитые они или нет, не удавалось. Встречались следы кабанов, антилоп и леопардов.

Иногда густой лес сменялся бамбуковыми зарослями – излюбленным местом слонов, где когда-то охотники за «ушастыми» сталкивались с наибольшими трудностями.

Когда они понимали, что за ними охотятся, а старые слоны каким-то образом узнавали об этом очень быстро, они искали густую чащу и там замирали, оставаясь неподвижными и молчаливыми, с напряжённым слухом и хоботом, высоко поднятым, втягивая воздух. Ведь для животных, которые видели плохо и слабо, не было лучшего поля битвы, чем то, где их враг не видел ничего.

А когда наступал решающий момент и они бросались в атаку сквозь молодую поросль, их массивные тела сметали всё на своём пути, легко прокладывая себе дорогу и раздавливая преследователя, который не имел ни малейшего шанса на побег, запутавшись в тысячах ветвей колючих зарослей и корнях девственного леса.

И когда слон проходил по охотнику, когда подбрасывал его в воздух хоботом раз за разом, швыряя о деревья и превращая в месиво своими тоннами веса, от жертвы не оставалось ничего узнаваемого.

Но теперь они охотились не на слонов, а на фанатиков. Их многолетний опыт был полезен, но недостаточен. Они научились проникать в простой разум слона, чтобы действовать, как он, но им было невозможно понять извилистые мысли бездушных людей, способных убивать, насиловать или калечить детей под абсурдным и невообразимым предлогом, что они исполняют божественный приказ.

Хотя, по правде говоря, этот абсурдный и невообразимый предлог был тем, который чаще всего использовали люди, когда совершали самые ужасные преступления и начинали самые жестокие войны.

«Так хочет Бог!»

Все народы, на всех языках, во все времена выкрикивали этот удобный лозунг, не слишком задумываясь, о каком именно боге идёт речь.

Роман Бала Негра помнил, как в детстве у него была странная привычка – он мог днями собирать модель корабля, а когда наконец заканчивал и она выходила идеальной, играл с ней всего несколько часов. Потому что на самом деле он хотел пустить её по реке и позволить течению унести её.

Тогда он бежал к излучине в двух километрах ниже по течению и прятался в кустах с ружьём калибра .22. Когда прекрасный парусник проходил по центру реки, он стрелял в него, пока не топил, несмотря на то, что позже отец спрашивал его о странной и нелогичной причине, по которой он проделал столько бесполезной работы. Ведь для демонстрации своего меткого глаза ему бы хватило обычного кокоса.

Возможно, дело было в том, что разрывать кокос не вызывало у него никаких эмоций, а уничтожение собственного творения – да.

Возможно, с Создателем происходило то же самое: он проделал столько работы, создавая людей, чтобы потом получать больше удовольствия, разрушая их.

И ведь только людям он дал способность задаваться капризными и непостижимыми вопросами о причинах своего уничтожения.

Ответ был прост:

«Потому что я Бог, и мне так хочется».

Ни одно животное не смогло бы понять такой ответ.

По мнению Романа Бала Негры, неоспоримым доказательством того, что любое животное всегда превосходит человека, было то, что у него не было бога, перед которым нужно было отчитываться или которому можно было задавать вопросы.