Книга Белая ложь, страница 70 – Данил Харченко

— Я надеюсь, мы выступим нормально, несмотря на всё, что было, — тихо сказала она. — Не хочу, чтобы наши разногласия испортили будущее группы.

Джексон всё же бросил на неё короткий взгляд.

— Сначала попробуй не прогуливать репетиции, — отрезал он.

Вероника сжала кулаки. Все знали, что вчера вечером она так и не пришла на последнюю репетицию, и теперь ощущалось, что обида витает в воздухе. Даже Элл, обычно спокойный, смотрел на неё хмуро.

— Я… я не могла, — пробормотала она.

Но её слова растворились в звоне гитары. Группа готовилась к выступлению, и каждый держал в себе раздражение на неё.

Вероника не выдержала и вышла из-за кулис. В зале всё сияло, музыка била в уши, но её взгляд словно сам потянулся к высоким окнам. И там, за стеклом, она увидела то, от чего сердце ухнуло вниз: тёмные фигуры в алых балахонах двигались цепочкой по направлению к лесу. Их капюшоны скрывали лица, и вся процессия выглядела зловеще правильной, будто отрепетированной.

Вероника не стала раздумывать. Она резко развернулась и побежала в зал, проталкиваясь мимо студентов, пока не нашла Лору.

— Пошли! Быстро! — выдохнула она, хватая подругу за руку.

Лора даже не успела задать вопрос — её просто потащили прочь. Девушки выскочили из библиотеки на холодный воздух кампуса.

И тут они замерли.

Над «Хиллкрестом» висела огромная луна, залитая кровавым светом. Казалось, что всё вокруг — крыши корпусов, белые колонны у входа в библиотеку, даже ветви старых вязов — пропиталось этим оттенком. Трава и дорожки будто вспыхнули багровым сиянием, а каменные стены исторического корпуса засияли рубиновым отблеском.

Вероника первой сорвалась с места, и Лора едва поспевала за ней. Они бежали по каменным дорожкам кампуса, освещённым алым сиянием луны. Даже статуя основателя университета, стоявшая у фонтана, казалась сейчас окутанной багровым пламенем.

Влетев в главный корпус, девушки почти не чувствовали ног. Коридоры, обычно мягко подсвеченные тусклыми лампами, теперь тоже дышали красным. Свет пробивался сквозь окна, отражался на полированном паркете и кафеле, делая всё пространство похожим на декорации к кошмару.

Они остановились у двери с табличкой «Медсестра Винтерс». Вероника толкнула её без стука.

Внутри стояла тишина. Лампа у кровати была включена, но сама кровать пуста. Белые простыни аккуратно откинуты, будто кто-то только что поднялся. На тумбочке — один-единственный предмет: кроваво-красная роза.

— Джинни… — выдохнула Лора, застыв у порога.

Вероника медленно подошла ближе. Схватила розу, уколола палец о шип и резко отдёрнула руку. На подушке осталась маленькая капля её крови, соединившаяся с багровым сиянием, падающим из окна.

— Это… предупреждение, — сказала Вероника, стиснув зубы.

Джинни открыла глаза. В окно лился золотой свет, щедро разливаясь по комнате. Но ей было трудно понять, какой сейчас день — всё сливалось, дни и ночи тонули в её усталости.

На краю кровати сидел отец. Его тяжёлый взгляд будто скользил поверх неё, слишком спокойный, слишком собранный.

— Привет, дорогая, — произнёс он низким бархатным голосом. — Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо, — голос Джиневры дрогнул. — Но… что ты здесь делаешь?

Отец чуть отвёл глаза в сторону, почесал свои курчавые волосы.

— Приехал на награждение студентов. Забыла? Сегодня важный день.