Книга Белая ложь, страница 73 – Данил Харченко

Рука Мэтта уверенно держала её за локоть, направляя по узкой тропинке, уходящей вглубь леса. Снег скрипел под ногами, эхом отдаваясь в темноте, а красная луна заливала всё вокруг тусклым, болезненным светом. Джиневра чувствовала, как что-то внутри неё ломается, будто шаг за шагом она переступает границы привычного мира.

— Почти пришли, — тихо сказал Мэтт.

Ветви деревьев сливались в сплошную стену. Их очертания искажались, ветви тянулись, изгибались, образуя узоры, похожие на спирали. Казалось, сам лес дышит, сжимаясь и расправляясь. У Джинни закружилась голова. Она вцепилась в рукав Мэтта, но тот не остановился.

Пруд появился внезапно — гладкий, неподвижный, как отполированное стекло. Красная луна отражалась в воде, превращая её в расплавленный рубин. И в этот миг по периметру вспыхнуло пламя.

Джинни вздрогнула. Огонь выстроился по кругу. Воздух стал густым, горячим, с запахом горящей смолы. Она сделала шаг назад, но Мэтт резко толкнул её вперёд.

— Мэтт! — крик вырвался сам. — Что ты делаешь?!

Он не ответил. Лишь молча поднял взгляд — и Джинни поняла, что в его глазах нет жизни. Вместо привычного мягкого взгляда там застыло что-то чужое, ледяное. Он расстегнул куртку, и из-под неё выпала ткань — красный балахон, такой же, какие она видела на фотографиях из дневника Клэр.

— Нет… — прошептала она, но Мэтт уже накинул его на плечи.

Из пламени, точно из воздуха, вышли фигуры. Люди в алых балахонах, лица скрыты под капюшонами. Они шли медленно, шаг за шагом, выстраиваясь вокруг пруда. Их движения были синхронны, и от этого внутри у Джинни всё похолодело.

Мэтт сделал шаг к ним и встал рядом, став одним из.

— Что… что это? — голос Джинни сорвался.

Никто не ответил. Только треск огня и низкий гул, похожий на шёпот множества голосов. Слова сливались в одно, теряя смысл. Пространство вокруг стало дрожать, как стекло под ударом.

Джинни закрыла глаза, но красный свет всё равно прожигал веки. Мир стал зыбким. Земля под ногами качнулась, и ей показалось, что ветви деревьев вокруг вращаются, переплетаются, образуя воронку. Огонь, луна, отражение воды — всё смешалось.

Она услышала чей-то смех. Детский, знакомый. Потом — крик.

— Прощай… — шепнул женский голос.

Перед Джинни, прямо на снегу, опустилась Клэр. Та самая, что была мертва. Лицо белое, глаза пустые, из уголков губ и глаз текли тёмные капли. Она плакала, и слёзы падали на снег, оставляя алые следы.

— Клэр… — выдохнула Джиневра, отступая, но ноги запутались в подоле. Мир закружился.

Пламя стало ярче, поднялось выше, затопило всё вокруг. Красный свет разлился по воде, по лицу Клэр, по её рукам, и вдруг Джиневра увидела — под балахонами стояли не люди. Их лица — восковые, пустые, как манекены. Лишь Мэтт, в центре, смотрел на неё с выражением чего-то невыразимого: жалости и восторга одновременно.

— Это не ты… — прошептала Джинни. — Ты не Мэтт…

Он не моргнул.

Шёпот стал громче. Слова звучали нараспев, их ритм сбивал дыхание. Голова гудела. Ветви снова начали двигаться — медленно, тяжело, превращаясь в спирали. Огонь полз по ним вверх, и всё пространство стало вращаться вокруг неё.

Джиневра упала на колени. Снег был ледяным, но она его не чувствовала. Голоса сливались в один непрерывный звон. Воздух дрожал.

Она подняла глаза и увидела, как Клэр протягивает к ней руку, вся залитая пламенем. Её губы шевелились, но Джиневра не смогла распознать что та шептала. Гул и треск огня заглушал все вокруг.