Книга Белая ложь, страница 50 – Данил Харченко

— Тогда зачем вообще узнавать, кто это? — спросила Лора, поправляя меховое пальто, которое так мешало пробираться сквозь кусты.

— Потому что он может знать, что случилось той ночью, когда исчезла Клэр, — твёрдо сказала Вероника. — Может, она доверяла ему больше, чем нам, и рассказывала то, чего нет в дневниках.

Одри прикусила губу и в мыслях снова вернулась к дневнику. Она прочитала его от начала и до конца, вдоль и поперёк. В каждой записи открывалась какая-то новая Клэр, незнакомая, чужая. Та, что вечно куда-то спешила, что писала сбивчиво, торопливо, словно боялась не успеть.

— В последних записях она казалась совсем растерянной, — сказала Одри, стараясь вспомнить строки. — Постоянно торопилась… И всё время писала о полнолунии. Прямо зациклилась на нём.

Лора приостановилась, обернулась к ним, и её лицо на мгновение осветилось серебром луны.

— Всех тех девушек убивали именно в полнолуние, — сказала она тихо. — Я проверила даты их исчезновений.

На секунду повисла гнетущая тишина. Только ветви стучали друг о друга, а вдалеке хрипло закаркала ворона. Девушки переглянулись, и шаг их стал осторожнее.

— Почему ты не рассказала об этом раньше? — Одри откинула прядь курчавых волос.

— Я совершенно обо всём забыла… — Лора нервно сглотнула, понизив голос. — И ещё… в этом году будет кровавое полнолуние.

— О нет… — Вероника выдохнула, проводя ладонью по волосам. — Надо предупредить Джинни, чтобы она не возвращалась в кампус. Рассказать о полнолунии. Если охота действительно началась… это точно её последний день.

— А когда оно? — Одри резко повернулась к Лоре, как будто ждала подтверждения.

— Через пару дней, прямо во время весеннего бала, — спокойно ответила та.

Все девочки одновременно ахнули, будто это слово «бал» прозвучало громче любого выстрела.

Вдруг в лесу что-то громко треснуло. Сухая ветка под чьим-то шагом, или животное пробежало — никто не разобрал. Девушки вздрогнули, почти синхронно.

— Нам надо идти, — решительно сказала Лора, разворачиваясь на каблуках.

Одри задержалась, ещё пару секунд смотрела в темноту между деревьями, но потом резко рванула вперёд за остальными.

Через несколько шагов тропинка вывела их к пруду. Лёд на его поверхности уже начал таять, оставляя островки прозрачной воды, где отражалась луна. По краям виднелась высокая жухлая трава, цеплявшаяся за ноги. Рядом стояли три массивные ели, их ветви нависали низко. Одри нахмурилась: она ясно помнила, что здесь было четыре дерева. На одной из елей Клэр когда-то вырезала ножиком инициалы каждой из них, называя это «печатью дружбы».

Июнь 1983 года.

Жара стояла такая, что асфальт на дорожках кампуса мягко пружинил под кроссовками, а студенты, сбросившие пиджаки и галстуки, лениво сидели на газонах. Занятия закончились раньше, и в воздухе уже чувствовалась свобода. Завтра оставался последний экзамен, и почти весь «Хиллкрест» жил в предвкушении каникул.

Клэр в тот день была особенно оживлённой. Она носилась по коридорам, щебетала о какой-то «церемонии дружбы», и казалась переполненной энергией. Часы показывали три пополудни, солнце било прямо в глаза, и четверо подруг — Клэр, Одри, Вероника и Джинни — шагали по заросшей тропинке в сторону леса. Воздух дрожал от тепла, а листья на деревьях сверкали ярким зелёным светом.