Книга Белая ложь, страница 31 – Данил Харченко

— «Медвежонок»… — повторила она задумчиво. — Да, я слышала. Клэр рассказывала. Какой-то парень, вроде взрослый. Говорила, что они много гуляют. Только… я его никогда не видела.

— Но ведь дата на странице говорит, что она тогда была в Швейцарии. — Джиневра подняла брови. — Ты уверена, что это не ты сфотографировала?

— Не-а, — отозвалась Лора и тряхнула светлыми волосами. — В том году она не приехала. Представляешь? Я её ждала, как дура. Там должен был быть марафон мокрых маек, она обожала его, — фыркнула. — А потом просто не приехала.

Джиневра чуть не поперхнулась. Образ Клэр в мокрой майке под музыку Bananarama— совсем не вязался с их аккуратной, дисциплинированной подругой, председателем литературного клуба.

— По-моему, он был старше. Сильно. Мне так показалось, по словам. — Лора снова повернула снимок, приблизила к глазам. — Но это точно не Альпы. Посмотри: цвета… вон, в правом углу. Видишь?

Она протянула фото Джиневре. Та пригляделась. На дальнем фоне действительно был натянут тканевый баннер. И на нём — герб. Узнаваемый: бордовый щит, две лавровые ветви, и знакомая надпись по латинице.

— Это «Хиллкрест», — прошептала Джиневра.

И в голове сразу что-то поменялось. Значит, фото не из поездки. Не с Лорой. А прямо отсюда. И если таинственный «медвежонок» был рядом… может, он и сейчас всё ещё где-то здесь?

— Мне нужно срочно найти девчонок, — сказала Джиневра, резко поднимаясь с кровати. Она схватила сумку с полки у окна, сунула внутрь дневник вместе с фотографией.

Деревянная створка шкафа со скрипом открылась — внутри висело несколько аккуратно развешенных вещей: клетчатая форменная юбка, два свитера, белая блуза, и вязаный серый кардиган с объёмными рукавами. Джиневра молниеносно сдёрнула кардиган с плечиков, натянула его на себя, а затем скинула шорты, переодевшись в тёмно-синие вельветовые брюки. Она застегнула пуговицу на поясе, не дожидаясь, пока Лора закончит спрашивать взглядом, что происходит.

— Подожди меня! — раздался голос Лоры. Она вскочила с кровати и схватила пальто, лежавшее на спинке стула — длинное, кремовое, с широкими лацканами, модное, но уже немного поношенное. — Я ведь тоже хочу знать, что случилось с Клэр!

Джиневра застыла у двери, сжав пальцами ремень сумки. Нервный выдох сорвался с её губ.

— Ладно.

Они вышли в коридор почти одновременно. Дверь за ними закрылась с глухим щелчком.

По деревянному полу коридора раздавался стук каблуков — где-то внизу кто-то шёл по лестнице. Жизнь в «Брайер-Холле» кипела, как и всегда. Только теперь Джиневра смотрела на каждую тень, на каждое лицо с новым вниманием. Где-то здесь был он. Медвежонок. Кто-то, кого они даже не подозревали.

За окном уже давно рассеялся рассвет. Сквозь тонкие кружевные занавески столовой «Хиллкреста» в зал пробивался мягкий свет — тот самый, утренний, когда небо еще бледное, почти молочное, а деревья вдалеке теряются в лёгком тумане. Где-то среди сосен ещё слышалось журчание капели: ночь была прохладной, но день обещал потепление. Из глубины леса доносилось щебетание птиц — редкий, почти сказочный звук для тех, кто привык к университетскому гулу и звонку на пары.

В столовой было людно. Знакомый гул голосов, скрип обуви по отполированному паркету, звон фарфора и ложек по подносам — всё это сливалось в фоновую какофонию, которую могли понять только студенты «Хиллкреста». Девчонки в коротких клетчатых юбках, парни в свитерах с логотипами университета, кто-то с гитарой за спиной, кто-то с сигаретой, зажатой в кулаке, хотя курить в столовой было нельзя.