Книга Белая ложь, страница 20 – Данил Харченко

— Это он, — прошептала Джиневра, поднимая дневник дрожащими пальцами.

Она сжала его в ладонях. Обложка была мягкой, с вмятинами от закладок и кнопки в форме сердечка на застёжке. Джиневра вдруг поняла, что не знает Клэр. Ни она, ни Одри, ни Рони. Хоть они и были неразлучны, смеялись, делились косметикой и тайнами, носили одинаковые кольца — Клэр всегда что-то держала при себе.

В тот день, когда им исполнилось по семнадцать, Клэр предложила клятву.

Все четверо собрались на чердаке «Брайер Холла», и под шум старого вентилятора скрепили пальцы друг с другом.

Ноябрь 1982 года. Чердак «Брайер-Холла».

На улице уже опустилась густая тьма, и в холодном небе висела полная луна, почти с гипнотической ясностью — как в старых гравюрах, которые Одри когда-то видела в библиотеке «Хиллкреста». Остатки листьев гремели по аллеям, ветер хлопал ставнями, а сквозь щели в оконной раме просачивался тот особенный ночной холод, от которого сразу вспоминается горячее молоко и шерстяные носки.

Клэр Ланкастер шла впереди — с прямой спиной, с идеальными, будто лакированными светлыми волосами, завязанными в ленточку от Dior. На ней был бордовый шерстяной кардиган с золотыми пуговицами, аккуратно заправленный в плиссированную юбку. В руках — большая свеча в стеклянном подсвечнике. Она двигалась быстро, почти взволнованно, будто ведома какой-то важной миссией. Голос её звенел — тонкий, ясный, полный нетерпения:

— Быстрее, девочки! Мы почти у цели! На чердаке мы будем ближе к луне, это важно!

— Клэр, это безумие, — пробормотала Вероника Слоан, зевая. Рыжие волосы были собраны в косу, выбивались пряди. Она шлёпала по скрипящим деревянным ступеням в своих домашних тапках и старом свитере с выцветшим логотипом Blondie. — Я только-только легла…

— Это обязательно? — тихо спросила Джиневра Мор, отставая на пару шагов. Она укуталась в длинную фланелевую рубашку с вышивкой в виде лебедя. Очки соскальзывают с переносицы, в руках — любимый томик «Женщина в белом».

— Абсолютно, — Клэр замерла на последней ступеньке, повернулась и прошептала зловеще, театрально: — Сегодня ты не просто Джиневра. Ты — звено в цепи магической дружбы. Подруги, которым исполнилось семнадцать, должны скрепить свою связь перед луной. Так написано в книге. А значит — так и будет.

Одри, как обычно, молчала. Она просто шла, чуть позади, в объёмном свитере цвета слоновой кости. Под мышкой — мягкая шотландская повязка, привезённая матерью из командировки.

Чердак был уже готов. Всё это устроила Клэр заранее — очевидно, улизнув из столовой сразу после обеда. Четыре подушки лежали на тёплом старом ковре. Между ними — свечи, установленные в подсвечники откуда-то из театрального реквизита. Легко пахло воском и ароматом ванильных саше, которые когда-то вручала мисс Харпер на рождественской ярмарке.

— Та-да! — Клэр раскинула руки, будто бросая серпантин. — Добро пожаловать в наш круг.

— Ты прям как ведьма, — шепнула Джиневра, слегка улыбнувшись.

— Я старалась, — Клэр уселась, подогнув ноги. — Это ведь обряд. Всё должно быть по-настоящему.

В центре круга каждая положила что-то личное. Одри — шёлковый ободок, тонкий, почти невесомый. Джиневра — любимый роман в потёртой обложке. Вероника — серебряный браслет со звёздами, который ей подарила Клэр на семнадцатилетие. Клэр — свой серебряный гребень с инкрустацией камней, фамильная вещь от бабушки.