Книга Четыре мертвых сестры, страница 106 – Наталья Масальская

Я задохнулась от омерзения. Мне пришлось отвернуться, чтобы снова не вцепиться в ее патлы. Что она за человек – мне же не показалось, она заигрывала с ним!

– Понимаю, – кивнула Яна. – Думаешь: и как ее земля носит. Вот и я каждый раз задаюсь тем же вопросом. На самом деле в большинстве своем люди одинаковые: жрут, гадят, плодятся и гребут, гребут, гребут… – Она вдруг задумалась, и от ее недавней веселости не осталось и следа. – Знаете, сколько дерьма в человеке? – в пустоту произнесла она и добавила: – Ладно, все это лирика, как говаривал мой папашка. Вы же хотите узнать, как я создала Далис? Сначала это был лишь способ выжить. Но потом превратилось в нечто большее. Все в этом деле словно благоволило мне. Будто сама судьба давала мне шанс начать с нуля. Сначала Ирина. Она даже не пикнула, а ведь достаточно было одного ее крика… Потом ее дочурки. – Губы Яны снова поползли вверх. – Знаете, как я их заманила? Сказала, что нашла папины деньги. Они для вида покобенились, но потом как миленькие пошли со мной в подвал. Мне нужно было их удержать, чтобы напоить таблетками. Пришлось показать отцовские деньги. Вы бы видели их лица. Цирк! Я сказала, что знаю еще один тайник, и взяла с них слово никому не говорить, а еще предложила смазать удачное начало нашей авантюры. У лекарства горьковатый вкус, поэтому мне пришлось добавить его в лимонад. Повозилась я с ним. Не так просто сделать пойло, которое скрыло бы посторонние привкусы. – Она облизала пересохшие губы, и взгляд ее снова стал рассеянным. – У нас в больнице псих один ночью откинулся. Медсестры не было, отпросилась – никто же не знал, что психу окочуриться приспичит. Ну вот, патологоанатом меня и попросил подсобить. Мне было не страшно, наоборот, интересно. Хотелось подсмотреть, как устроен человек, где у него душа хранится. А оказалось, что нет ее, одно дерьмо и кровища. Поэтому разделывать сестренок было несложно, я точно знала, что увижу. А еще этот вонючий, склизкий жир. – Она наморщила нос, словно и сейчас чувствовала ту вонь, о которой рассказывала нам. – Его в человеческом теле, казалось, еще больше, чем крови. У меня ножовка ходуном ходила в руке, срывалась и выскальзывала. Я вымазалась им до локтей. Мне казалось, что в этой вони я провела целый год. Мерзкий, нескончаемый год. Но, как оказалось, управилась я быстро. Оставалось развезти все по заранее заготовленным местам.

– Велосипед? – уточнил Егор.

– Велосипед, – подтвердила Яна. – Часов пять развозила, пока петухи кричать не начали. – Останки для четвертой жертвы я оставила на будущее. Торопиться с ними не было смысла, их должны были найти как можно позже. А подготовленный заранее знак воздуха и твой отец, – она посмотрела на меня, – должны были поставить жирную точку в этом деле.

Яна будто ждала, что я снова наброшусь на нее. Хотела насладиться нашей с Егором ненавистью и злостью. Я только сейчас почувствовала, как она хочет боли, как жаждет наказания. Насколько же то, что она сделала, ужасно, что не дает ей возможности жить и дышать. Она же за этим и рассказывает нам свою жуткую историю, не бежит, а продолжает ломать комедию, хотя самой далеко не до смеха. Я наконец поняла, почему так расслаблен Егор. Он знает, что ей некуда бежать. Ведь бежит она от себя…