Книга Четыре мертвых сестры, страница 105 – Наталья Масальская

Яна сощурила глаза и отвернулась к окну, пытаясь замаскировать под маской безразличия нервную ухмылку, которая так и дергала уголки ее губ.

– Наверное, сейчас мне нужно ответить «да», чтобы мой драматический образ стал еще более трагическим. – Она повернулась к нам и на этот раз в качестве собеседника выбрала не меня, а Егора, уперев в него свой тяжелый, немигающий взгляд. – Для отца сексуальное равнялось неизведанному. Он все время пытался вложить в это действие смысл, которого в нем никогда не было. Он и на Ирине женился только потому, что она была, как бы это помягче сказать, необузданная в постели. Ему казалось, Ирина другая, а потом она начала, как и все, требовать у него денег. А вы, наверное, имели в виду картину в его кабинете? На ней изображена не я. Хотя позировала я. Когда у меня созрел план, я должна была оставить как можно больше письменных и визуальных свидетельств особенностей своей внешности. Например, шрам на плече или родимое пятно. Отец никогда не горел желанием завести потомство, поэтому двойняшками, как и мной, не занимался, тем более приемной дочерью. Он не знал, что и шрам, и родинка принадлежали Аде.

– Так вот почему тебя так легко опознали! – ахнула я.

– Шрам, родинка и любимое платье – этого хватило для того, чтобы тело Ады стало моим. Убить мачеху не составило труда, мне даже понравилось. Видели бы вы ее лицо, когда на пороге комнаты вместо ее полюбовничка появилась я. Она была так уверена в себе, что даже попыталась мне нахамить, как обычно. Но она получила свое. И ее полюбовничек тоже. – Она перевела взгляд на меня и выдержала театральную паузу, наслаждаясь гримасой ненависти на моем лице. Я не отводила от нее глаз, решив, что выдержу все. Кулаки мои были сжаты, и ногти до боли врезались в кожу ладоней, но я не чувствовала боли, только ярость.

– Я забрала его рубашку, – не спеша продолжила она. – Знала, что пригодится.

– Он был ни в чем не виноват, – процедила я сквозь сжатые зубы.

– Ой ли? Так-то это называется прелюбодеянием. Она была чужой женой. Я понимаю тебя, подруга, но на войне без жертв не бывает. Добро пожаловать в мой мир! – желчно ощерилась Яна. – Что сидишь тут, морду кривишь? Твой отец не был божьим одуванчиком. Не забывай, он помогал мне. За шкуру свою боялся, – с самодовольной ухмылкой проговорила она, словно нарочно провоцируя меня.

В тот момент ярость просто застлала мне глаза, и, рыча от бессильной ярости, я рванулась с места и, нависнув над столом, схватила ее за волосы. Егор бросился ко мне и начал выкручивать мне руки, заставляя сесть на место под громкий отвратительный хохот Яны. Все головы посетителей были повернуты к нам и в жадном ожидании таращились и улыбались. Буфетчица легко для своей комплекции выскочила из-за стойки и, переваливаясь из стороны в сторону, быстро подошла к нашему столику.

– А ну, прекратили! – рыкнула она, замахнувшись на нас с Егором тряпкой. – Либо выметайтесь на улицу!

Я оторопело уставилась на нее, не понимая, что вообще происходит. Егор наконец отцепил мои руки от волос Яны и стал заверять тетку, что такого больше не повторится. И только Яна хохотала над нами, собирая со стола пальцами растекшееся мороженое и облизывая их с неменьшим вызовом.

– Спасибо. – Она вдруг мягко дотронулась до руки Егора и мило улыбнулась ему, когда мы снова остались одни.