Книга Ситцев капкан, страница 245 – Алексей Небоходов

– Это ты? – хрипло спросил Григорий, не веря своим глазам.

– Конечно я, – сказала Светлана, понижая голос до интимного шёпота. – И очень соскучилась. Могу пройти внутрь?

Гриша отступил, пропуская Светлану в прихожую, а бабушка, отойдяот оцепенения, попыталась вставить что-то про этику и приличия:

– Молодые люди! – всплеснула руками бабушка, прижимая ладонь к груди. – Я, конечно, всё понимаю, но у меня сердце не железное!

Но Светлана не отреагировала. Она посмотрела на Григория, потом на бабушку, а потом резко рванула его за руку и потащила в сторону его комнаты.

– Извините, нам нужно срочно поговорить, – бросила она через плечо, уже волоча парня за собой.

Бабушка осталась стоять посреди коридора, держа в руках концы пояса от халата. В её глазах отражался весь спектр человеческих эмоций – от шока до умиления, от стыда до гордости, но больше всего было недоумения: как можно так быстро перевести допрос в фазу поцелуев, если ещё пять минут назад речь шла о следственном комитете?

Тем временем в комнате Григория царил полнейший разгром: на полу валялись вчерашние джинсы, книжка с закладкой, а на стуле висела его старая олимпийка с оторванным рукавом. Светлана, не обращая ни малейшего внимания на окружающий беспорядок, сразу же прижала его к стене и зашептала в ухо:

– Я чуть не сдохла без тебя. Всё, что между нами было – это не просто так. Понял?

Он кивнул, хотя не понял ровно ничего: руки у него дрожали, лицо горело, а в паху мгновенно закипела кровь, смешанная с чистейшей паникой.

Светлана не дала ему времени на рефлексию. Она впилась в него губами с такой силой, что он на секунду потерял равновесие, и только благодаря тому, что стена была близко, не рухнул на пол. Она целовала его, кусала за нижнюю губу, потом резко отстранялась и смотрела прямо в глаза, будто бы пыталась прожечь дырку в его душе и сразу её заштопать. Он чувствовал:

Если сейчас не произойдёт чудо, вся жизнь Григория завершится между старым шкафом и полкой с детскими медалями. Пальцы скользили по волосам Светланы – локоны запутались, словно водоросли. Впервые появилась искренняя улыбка: чистая, без сарказма и наигранности.

– Дело в Ситцеве закрыто, – прошептала Светлана, глядя прямо в глаза. – Я свободна. И я здесь.

Григорий не нашёл слов и поцеловал шею чуть ниже уха, ощущая её дрожь – то ли от смеха, то ли от волнения.

– Ты знаешь, что теперь всё будет иначе? – спросил он, зарываясь лицом в шелковистые пряди. – Я совсем не тот, кем хотел бы быть.

– Мне всё равно, – ответила она. – Главное, что ты настоящий.

По коридору раздалисьмягкие шаги и короткий, деликатный стук в дверь.

– Простите, я чаю принесу… если никто не возражает? – позвала Валентина Петровна, в голосе которой слышался опыт педагогических интриг.

– Спасибо, не надо! – выкрикнула Светлана, не отрывая глаз от Григория, но дверь так и не открылась.

Она прижала его к стене и снова поцеловала – медленно, обволакивающе, словно растворяя все прошлые ошибки.

– Пошли в кровать, – тихо пригласила девушка.

Стеснение уступило место страсти: здесь неважны ни бабушка, ни страх, ни стыд. Светлана откинулась на кровати, раскинула руки, сдаваясь на милость победителя. Григорий сел рядом и впервые за месяцы понял, что никуда не хочет бежать. Из кухни донёсся бодрый голос бабушки: