Книга Ситцев капкан, страница 199 – Алексей Небоходов

К столику подошёл хозяин кафе – длинный, как водосточная труба, мужчина в костюме цвета глиняной лужи. Он всегда начинал разговор с банальностей, но сегодня сразу перешёл к главному:

– Видела? Говорят, у Петровой опять беда.

Вера не сразу отреагировала: она дождалась, пока он сам не подвинет ей сахарницу, потом хмыкнула и, будто нехотя, развернула экран телефона в его сторону.

– Я это видела ещё утром, – сказала она. – Но тут есть поинтереснее.

Он наклонился, прочитал первое сообщение: «У Петровых очередной разнос, наэтот раз по линии СК». Потом второе: фото с витрины ювелирного, где Елена Петрова стоит перед входом, а рядом – лента, натянутая, как при опечатывании.

– Ты ничего не знаешь про это? – спросил он, но было видно, что знает: Вера – человек, который никогда не делится тем, что у неё уже наготове.

Она поджала губы, улыбнулась только уголком рта:

– Ну вы же меня знаете. Я просто передаю, как есть.

– Конечно, конечно, – кивнул он. – Но, если вдруг что, мне всегда интересно первым узнать.

Она сделала вид, что не слышит, и переключилась на чат: тут уже текли новые слухи, новые фото и даже мемы – смешные, с той злой энергетикой, что так ценится в маленьких городах. Она выбрала лучший, переслала его трём людям сразу, после чего снова занялась чаем.

Каждый, кто подходил в этот вечер к её столику, приносил новую порцию информации: кто-то рассказывал про Лизу, которую уволили с вечерних курсов; кто-то – про Софью, которую будто бы видели на свидании с профессором; кто-то даже вспомнил о Григории, хотя до вчерашнего дня его вообще не воспринимали всерьёз.

Вера слушала, записывала, иногда кивала, иногда отпускала такие реплики, что у соседей за столиком на секунду затихал звон ложек: «А вы знаете, что в прошлом году у Елены был другой любовник?» или «Мне сказали, что у них долгов больше, чем у всей улицы». Сама она не смаковала ни одной детали: её работа заключалась в том, чтобы аккуратно, но методично запускать цепную реакцию.

В этот вечер у Веры были и личные встречи: в уголке сидели три женщины – одна в фиолетовом пуховике, вторая – с синими волосами, третья – в очках, которые придавали ей вид пенсионерки из рекламы йогурта. Они вполголоса обсуждали что-то важное, но стоило Вере подойти, как тема разговора тут же смещалась на свежий компромат. Все трое знали: Вера держит в голове десятки сюжетов, и ни один не выскользнет просто так.

– Ты слышала, что у Петровых теперь свой человек в мэрии? – спросила женщина в очках, не скрывая восхищения.

– У Петровых всегда были свои люди, – ответила Вера. – Но толку то? Теперь у них будут только новые проблемы.

В разговоре было больше смысла, чем в любой аналитике: каждое слово – зацепка для следующего слуха, а каждый взгляд – скрытый знак, что кто-то уже готовится дать старт новому витку.

Она слушала не только ушами: глаза скользили позалу, выискивали тех, кто способен унести её слова дальше. На секунду она поймала взгляд баристы – молодой парень с неестественно прямыми волосами. Он явно был из тех, кто любит записывать чужие сплетни, чтобы потом пересказывать своей девушке.

Вера развернула телефон, набрала новое сообщение: «Петровы сегодня опозорились на весь район. Завтра жди сливов». Потом – быстрое фото с экрана, и через две минуты его уже пересылали в соседних кафе. Она знала: к утру это дойдёт даже до тех, кто ненавидит все эти скандалы, и тем приятнее будет видеть их лицемерное возмущение.