Книга Загадка камеры № 13, страница 105 – Жак Фатрелл

– Ничего невозможного нет, – перебил ее Мыслящая Машина резким тоном. – Пожалуйста, не говорите так. Это крайне раздражает меня.

Миссис Розуэлл на какое-то время замолкла, удивленно уставившись на него, затем продолжила:

– Моя спальня находится на втором этаже. Она соседствует со спальней падчерицы, и наши комнаты соединены дверью, которая всегда остается незапертой, поскольку Жанетт очень робкая и нервная. На ночь мою дверь, выходящую в коридор, я закрываю на защелку. Так же поступает со своей дверью, выходящей туда же, и падчерица. Окна в обеих комнатах тоже всегда надежно закрыты на ночь. Наши горничные спят в помещениях для слуг. Я специально позаботилась об этом, поскольку храню драгоценности стоимостью примерно в полмиллиона долларов в моей спальне, во встроенном в стену сейфе. Он открывается с помощью комбинации цифр. Никто не знает ее, кроме меня. Так получилось, что человек, устанавливавший его, сейчас мертв.

Прошлым вечером я надела диадему перед тем, как отправиться на прием. Жанетт оставалась дома. Вернулась я в четыре часа утра. Горничные находились у себя, а падчерица, судя по звукам, доносившимся из ее комнаты, спала. Сняв диадему, я убрала ее вместе с другими своими драгоценностями в сейф. И я уверена, что пропавший маленький бриллиант был тогда на своем месте. Я закрыла сейф и заперла его, набрав только мне известный код. Для уверенности я даже подергала дверцу. А потом… потом…

По непонятной причине миссис Розуэлл внезапно разрыдалась. Мистер Филд не произнес ни слова, а Мыслящая Машина обеспокоенно посмотрел на нее. Он всегда чувствовал себя немного неловко в присутствии женщин и совсем терялся, когда они плакали.

– Ну, что же случилось? – наконец недовольно буркнул он.

– Было, наверное, часов пять, когда я заснула, – продолжила миссис Розуэлл, спустя некоторое время. – Но минут через двадцать меня разбудил крик: «Жанетт! Жанетт! Жанетт!» Я мгновенно проснулась. Орал какаду, которого я держу в моей комнате много лет. Он сидел на своем обычном месте – на жердочке около окна – и выглядел ужасно обеспокоенным.

Сначала у меня создалось впечатление, что Жанетт побывала в моей комнате. Я пошла к ней и осторожно тронула ее за плечо. Но, насколько я могла судить, она спала. Когда же я вернулась к себе в спальню, с изумлением обнаружила, что дверца сейфа открыта, а все драгоценности и бумаги валяются по полу. Может, это грабители, проникшие ко мне, так напугали какаду, решила я. Но двери и окна в моей комнате и в комнате Жанетт были надежно заперты.

Подняв диадему, я заметила, что один бриллиант в ней отсутствует. Я поискала его на полу и в самом сейфе, но ничего не нашла. Значит, его специально вырвали из нее. И вот тогда у меня возникла мысль, что его исчезновение как-то связано с моей падчерицей. Вряд ли какаду стал бы выкрикивать ее имя, если бы она не заходила ко мне в комнату. И уж конечно, птица не смогла бы открыть сейф. Следовательно, я… я… – Она опять заплакала, и разговор надолго прервался.

– Вы зажигали ночник? – наконец нарушил тишину Мыслящая Машина.

– Да, – ответила миссис Розуэлл.

– Птица когда-либо беспокоила вас раньше, я имею в виду, по ночам?

– Нет.

– У нее есть привычка произносить слово «Жанетт»?

– Нет. По-моему, она произносила его прежде не более трех-четырех раз. Это глупая птица, и, похоже, она недолюбливает падчерицу.