Книга Дамочкам наплевать, страница 56 – Питер Чейни

Он кивает.

Поворачиваюсь к Генриетте:

– Дорогуша, вы слышали мои слова? Я отпускаю вас. Возвращайтесь на асьенду «Альтмира», пока я вас не вызову. И не вздумайте покидать пределы Палм-Спрингс, иначе мигом арестую. Теперь освободите кабинет. Когда выйдете отсюда, можете накуриться до посинения. До свидания, малышка. Мы еще встретимся.

Небрежно щелкаю пальцем по шляпе, отчего она сползает, прикрыв мне один глаз. Потом покачиваю носками ботинок. Все так, как я и рассчитывал: дамочка взрывается.

– Да, – по-змеиному шипит она. – Мы обязательно встретимся! Если думаете, что вам это сойдет с рук, вы жестоко ошибаетесь! – продолжает Генриетта, распаляясь все сильнее. – Вы тщеславная, дерзкая, грубая горилла! Прав носить жетон федерального агента и помыкать местной полицией у вас не больше, чем у самого последнего грязного эмигранта, нелегально пробравшегося в нашу страну. В вас нет ничего, кроме дешевой рисовки и бахвальства. Наступит день, когда я заставлю вас корчиться в муках за те унижения, что претерпела сегодня. А это вам на прощание!

Генриетта подлетает к столу раньше, чем я успеваю отреагировать, наклоняется и кулаком лупит меня по физиономии. Скажу честно: она застала меня врасплох.

Не задерживаясь ни секунды, Генриетта разворачивается и, стуча каблуками, стремительно выходит из кабинета. Дамочка здорово умеет ходить на высоких каблуках.

Фернандес улыбается.

– Кажется, ей что-то не понравилось, – ехидно говорит он.

Я смеюсь и отвечаю:

– Тебе на ее месте тоже не понравилось бы.

Спускаю ноги со стола. В этот момент входит стенограф, неся три экземпляра списка нарядов Генриетты.

– Теперь разговор к тебе, Фернандес. У меня возникла идея. Мы можем уличить Генриетту в убийстве Эймса. Как только ей будет предъявлено основное обвинение, думаю, я сумею вытащить из нее и все, что касается фальшивых облигаций. Но вначале мне нужно доказать, что женщиной, находившейся в машине с Эймсом, была именно она. Когда я это сделаю, ей будет уже не отвертеться. Ей светит пожизненное. Когда она это прочувствует, то станет очень разговорчивой и расскажет обо всем, что помогло бы ей скостить срок.

Теперь о том, как мы это провернем. Утром я учинил ей жесткий допрос и заставил вспомнить всю одежду, какая была на ней вечером двенадцатого января, накануне гибели Грэнфорда.

Встаю и протягиваю Фернандесу экземпляр списка. Он долго вчитывается в каждый пункт.

– Ты когда-нибудь видел на ней что-то из этих вещей?

– Шубу и шапочку вроде помню, – отвечает он. – Но про тот день сказать не могу. У меня был выходной, и ее я вообще не видел.

– Ты не видел, зато видели двое других. Прежде всего, горничная, служившая у Эймсов. Наверняка она помогала хозяйке собирать чемодан и, может, даже провожала в Хартфорд.

– Точно! – обрадованно восклицает Фернандес. – Мари Дюбинэ точно знает. Я тебе расскажу, как ее найти. Она по-прежнему в Нью-Йорке. Устроилась в семью Джона Вайефорда горничной к его жене. Она такие вещи помнит. Мари вообще девица сообразительная. И забывчивостью не страдает.

– Прекрасно, – говорю я. – А кроме нее, есть еще ночной сторож с Коттонс-Уорф. Думаю, зрение у парня нормальное и он видел, как была одета женщина, вышедшая из машины. Цигейковую шубу он явно запомнил. Этот список я отвезу в Нью-Йорк. Пусть горничная и сторож посмотрят. Тамошние копы их вызовут. Если оба узнают одежду, я мигом возвращаюсь сюда и арестовываю Генриетту. Я крепко уверен, что это она ухлопала Эймса.