Книга Дамочкам наплевать, страница 50 – Питер Чейни

Генриетта перестает улыбаться. Взгляд становится серьезным. Она подходит туда, где я сижу, и останавливается рядом.

– Вот вам мое признание, мистер федерал. Вплоть до недавнего времени меня не интересовал ни один мужчина. Только сейчас мне это совсем ни к чему.

– Леди, я что-то вас не понимаю, – говорю ей. – Мэлони – хорошая партия. Он мог бы стать для вас прекрасным мужем.

– Я думала не о Мэлони, – с улыбкой признаётся она. – Я думала о вас.

Чувствую, пора сваливать отсюда. Встаю и смотрю на нее. Она и глазом не моргнула. По-прежнему стоит и смотрит на меня.

– Вы единственный из мужской породы, кто что-то значит для меня, – говорит она. – А с Джимом Мэлони я общаюсь, потому что он честный человек и хороший друг.

Генриетта делает шаг ко мне.

– Вы замечательный мужчина, – продолжает она. – Сильный, смелый, и ума у вас гораздо больше, чем вы показываете окружающим. Если вам хотелось узнать, что я о вас думаю… теперь вы знаете.

Она подходит вплотную, обнимает меня за шею и целует. М-да, целоваться эта дамочка умеет! Чувствую себя так, словно меня огрели дубиной. Мозг продолжает работать. Пытаюсь понять, что это: несбыточная мечта или реальность? Но мне не отделаться от мысли о первосортном спектакле, разыгрываемом сейчас Генриеттой. Я ей интересен лишь потому, что могу ее арестовать, и она старается выкрутиться, одурачив меня своими чарами.

Я молчу. Генриетта идет к столу и наливает порцию виски. Она подает мне бокал. Ее глаза улыбаются, а сама она едва сдерживается, чтобы не расхохотаться.

– Вы никак испугались? Похоже, я первая женщина, сумевшая напугать великого Лемми Коушена. Вот ваш виски, а потом, как говорится, не смею задерживать.

Залпом выпиваю виски.

– Да, я сейчас уеду. Но на прощание кое-что вам скажу. Дамочка вы красивая, и даже очень. Природа наградила вас всем, чем надо, и вы знаете все ответы. Я мог бы потерять голову от красотки вроде вас и на время забыть, где нахожусь. Но если вы думаете, что затяжной страстный поцелуй может вытащить вас из ямы, куда вы угодили, вы здорово ошибаетесь. Меня и до вас целовали. Сколько раз – не сосчитать. Мне это нравилось. Мне вообще нравятся дамочки, однако учтите, леди: если я сочту необходимым вас арестовать, все поцелуи мира вас не спасут. А потому оставьте ваши уловки и не хлопайте вашими очаровательными глазками.

Она смеется.

– Кто бы говорил! – произносит она, повторяя мои слова и передразнивая мою манеру говорить. – Это-то мне в вас и нравится. Спокойной ночи, Лемми. Заезжайте, когда будут готовы наручники.

Это ее прощальная шутка. Генриетта выходит из гостиной, оставив меня с бокалом в руке.

Быстро ухожу, забираюсь в машину, завожу мотор и еду в Палм-Спрингс. Продолжаю думать, но хотите верьте, хотите нет, от поцелуя этой дамочки у меня до сих пор кружится голова.

Надо отдать Генриетте должное: женщина она умная. Пела мне дифирамбы, а сама все время выискивала зацепку, чтобы меня облапошить.

Прибавляю газу. Есть у меня одна идейка. Нужно заехать к Меттсу, поскольку мне понадобится его помощь. Меня уже воротит от всех, кто пытается меня облапошить: умело или не слишком. Хватит тянуть резину. Пора начинать активные действия.

Сами посудите. Все эти дни я только и делал, что говорил с разными людьми, пока меня не начинало тошнить от их физиономий. Я съездил в Нью-Йорк и выслушал кучу вранья от Бёрделла. Теперь еще эти штучки-дрючки Генриетты. Единственным стоящим эпизодом был момент, когда я наставил пистолет на Фернандеса и он рассказал мне о Полетте.