Книга Этот человек опасен, страница 25 – Питер Чейни

– Договорились, сестричка, – отвечаю я. – Обещаю без фокусов.

Японец уходит и вскоре возвращается с полотенцем, флаконом перекиси и бинтом. Он перерезает веревки, стягивающие мои руки. Шевелю правой рукой и осматриваю рану. Так оно и есть: Лотти навылет прострелила мне предплечье. Японец разрезает рукав моего пиджака, промывает рану, помещает с обоих концов по ватной подушечке, после чего накладывает бинт. Рука совсем одеревенела, а япошка, помня мое «угощение», со мной не церемонится.

Я прислоняюсь к стене, закрываю глаза и начинаю стонать. Лотти стоит у стола, держа пистолет, и смотрит на меня. Хирка закончил перевязку и теперь торчит справа от меня.

– Не нравится, сосунок? – спрашивает Лотти. – Я думала, ты умеешь переносить боль.

Я испускаю громкий стон.

– Знала бы ты, как мне паршиво, – скулю я.

Произнеся эти слова, я резко подаюсь головой вперед, поднимаю связанные ноги и бью японца. Удар приходится ему под колени. Он валится на меня, и в этот момент Лотти стреляет.

Теперь и япошка получил гостинец от Лотти. Он воет от боли. Левой рукой отталкиваю его и ныряю под стол. Лотти продолжает упражняться в стрельбе. Шляпа у меня рядом с левой рукой, но в двух футах от меня находятся лодыжки Лотти. Ненадолго забываю про шляпу, хватаю Лотти за левую лодыжку и дергаю. Красотка опрокидывается, как сшибленная кегля. Заламываю ей правую руку с зажатым пистолетом. Лотти бросает пистолет.

Быстро оборачиваюсь и вижу, что япошке не повезло. Он лежит на боку и кашляет. Похоже, Лотти задела ему легкое. Затаскиваю Лотти под стол, придавливаю своими все еще связанными ногами. Теперь ей не шевельнуться. После этого левой рукой достаю спрятанный в шляпе пистолет.

– А ну, мигом развяжи мне ноги. И без фокусов, дорогуша.

Она послушно развязывает веревку. Через пару минут я уже стою на ногах и делаю себе порцию виски с содовой и со льдом. Япошка по-прежнему валяется на полу и кашляет. Лотти сидит в другом конце комнаты и курит сигарету. Такой поворот событий ей явно не по нраву.

– Ну что, малышка? Как тебе такой вариант?

Она высказывает мне все. Сначала обо мне, потом о моих отце и матери, и наконец я узнаю о бедах, грозящих моему потомству. Я не впервые слышу женскую ругань, но эта цыпочка дала бы фору самым прожженным матросам, и те бы только глазами хлопали. Я бросаюсь в нее подушкой. Лотти встает со стула.

– Ну и куда мы двинем отсюда? – спрашивает она.

– Не ломай головку, сестричка, – говорю я. – Мы с тобой поедем вместе. Но вначале переверни этого потомка самураев, и давай посмотрим, что с ним.

Она переворачивает Хирку. Так я думал: сквозной выстрел. Пуля вошла в плечо и задела верхушку легкого. Велю ей связать его и усадить у стены.

– Где стоит машина? – спрашиваю ее.

– Рядом, в гараже, – буркает она.

– Прекрасно. Твоего верного слугу мы свяжем покрепче, чтобы не сбежал. Потом мы с тобой сядем в машину. На твоем месте я бы постарался обойтись без уловок.

Япошка крепко связан. Мы спускаемся вниз. В гараже стоит большой туристский автомобиль. Велю Лотти подогнать машину к двери квартиры. Затем мы снова поднимаемся наверх.

– А теперь, сестричка, слушай внимательно. Хочу, чтобы ты усвоила. Я не позволю ни Гойязу, ни твоему дорогуше Кастлину провернуть их аферу с Мирандой. Поэтому говори напрямую: где Гойяз, Кастлин и Миранда?