Книга Этот человек опасен, страница 23 – Питер Чейни

Через минуту дверь приоткрывается. Оттуда выглядывает японец. Похоже, адресом я не ошибся. Я знаю, что у Гойяза вся прислуга из япошек.

– Мистер Гойяз дома? – спрашиваю я. – Мне срочно нужно его видеть.

Он открывает дверь.

– Обождите здесь, – говорит японец. – Схожу посмотрю.

Едва он поворачивается, врезаю ему туда, где череп соединяется с шеей. Удар простой и короткий. Подхватываю японца, усаживаю у стены, закрываю дверь и поднимаюсь на второй этаж.

На площадке дверь. Открыв ее, попадаю в коридор, где с каждой стороны две или три двери. Дальняя левая дверь приоткрыта. Оттуда на пол протянулась полоса света. Слышу голоса и звон бокалов.

На цыпочках подхожу к двери, заглядываю внутрь, потом распахиваю дверь и оказываюсь в комнате.

За столом четверо парней играют в покер. В углу сидит женщина и читает газету, уложив ноги на другой стул. Это Лотти Фриш – подружка Кастлина. Итак, логово я нашел!

– Привет, ребята, – говорю я им. – Чем развлекаетесь?

Достаю из брючного кармана пистолет. Пусть видят. Никто не шевельнулся. Руки все положили перед собой, как принято в таких случаях.

– Добрый вечер, Лотти, – здороваюсь с ней. – Как поживает Кастлин? А теперь, ребята, давайте не будем усложнять друг другу жизнь. Не хочу понапрасну тратить ваше время. Думаю, и вы мое цените. Ответьте на несколько моих вопросов и возвращайтесь к своему покеру. Вопрос первый: где Гойяз?

Парень, что сидит напротив: рослый, с сальными волосами, улыбается.

– Не сойти мне с места, если это не Лемми Коушен! – смеется он. – Не ожидал тебя тут увидеть, да еще с пушкой в руке. Ну до чего ж мило! Скажи, ловчила, ты думаешь, тебе позволено здесь пулять?

Я улыбаюсь:

– Вот что, ребятишки. Сами знаете, я стрелял, и не раз. Давайте без лишней болтовни. Где Гойяз?

– Без понятия, – отвечает он. – Мы сами не знаем. Правда, парни? А если бы и знали, то забыли бы. И вообще, Лемми, я думал, ты осел в Миссури и после отмены сухого закона принялся торговать спиртным.

– Заткнись! – обрываю я его. – И хватит тянуть резину. Если не скажешь, где Гойяз, отстрелю тебе нос.

В разговор включается эта цыпочка Лотти:

– Да будет вам. Чего тут тайны разводить? Если этому проныре нужно знать, где Гойяз, давайте ему скажем. Потом Гойяз сам с ним разберется. Лемми, ты пытаешься встрять в чужие дела? Не получится, попомни мое слово.

– Брось трепаться, Лотти. Я не шучу. Где Гойяз?

– Есть у меня его адресок. – Она встает и поводит плечиками. – Он в одном загородном местечке.

Лотти берет со стола черную шелковую сумочку, открывает. Ну, думаю, сейчас достанет оттуда бумажку и я наконец-то узнаю, куда свалил этот хмырь. И узнал, что по-прежнему можно провести на мякине. В сумочке у красотки лежит пистолетик, из которого она и стреляет через дно.

В меня попало. В правую руку. Ее будто раскаленной кочергой проткнули. Не успеваю и глазом моргнуть, как четверо этих охламонов накидываются на меня. Лупят от души. Когда их запал иссякает, чувствую себя как нью-йоркские коммунисты на демонстрации, когда у копов кончилось терпение. Лучше не буду рассказывать, как эти четверо меня дубасили.

Кончилось тем, что слуга-японец принес веревку. Меня связали и прислонили к стене.

Парень с сальными волосами подходит ко мне. Хвалю себя за предусмотрительность: хорошо, что не взял с собой те десять тысяч долларов. В бумажнике у меня только тысяча своих. Их у меня забирают. Потом этот красавчик отходит и пялится на меня.