Книга Дочь Иезавели, страница 92 – Уильям Уилки Коллинз

– Ей следовало помнить о дочернем долге и, прежде чем принимать подобное решение, посоветоваться со мной.

– В таком случае позвольте спросить, миссис Фонтен, – вы не согласны с переносом свадьбы?

– Я знаю, сэр, что ваша сестра преподнесла дочери драгоценный подарок…

Лицо мистера Келлера ожесточилось.

– Будьте любезны ответить прямо на мой вопрос, – произнес он повелительным тоном. – Так вы согласны с отсрочкой или нет?

– Конечно нет, – твердо заявила вдова, рассчитывая, что протест матери невесты заставит будущего свата отказаться от затеи с переносом свадьбы.

– А какая вам разница? – с удивлением и некоторою подозрительностью спросил мистер Келлер. – Что заставляет вас возражать?

– Разве несогласие матери с переносом свадьбы нуждается в объяснениях?

– Несогласие вашей дочери как невесты я принял бы без всяких объяснений, – сказал мистер Келлер. – Но ваше возражение требует соответствующего обоснования. Если мне придется разочаровать сестру – очень разочаровать, – нужны более веские причины, чем простой каприз.

На этот сильный аргумент возразить было нелегко. Однако мадам Фонтен сделала последнюю попытку, назвав наиболее подходящую, по ее мнению, причину.

– Я возражаю, сэр, в первую очередь потому, что откладывается самое важное событие в жизни дочери и моей тоже, откладывается, словно это всего лишь помолвка. И откуда мне знать, не возникнут ли в дальнейшем новые поводы отложить свадьбу, а может, ее вообще не будет?

Мистер Келлер поднялся со стула. Ему было ясно – каковы бы ни были мотивы вдовы, она о них не скажет.

– Если у вас есть более серьезные причины, чем эта, – произнес он с ледяным спокойствием, – дайте мне знать завтра в это же время. Более я вас не задерживаю.

Мадам Фонтен тоже встала, но побежденной себя не считала.

– Как я понимаю, сэр, свадьба отложена до тринадцатого января?

– Да, с согласия вашей дочери.

– А что, если дочь передумает?

– Под вашим нажимом?

– Мистер Келлер, вы меня оскорбляете.

– Я оскорбил бы вашу дочь, если б предположил, что после согласия на отсрочку свадьбы, данного ею при свидетелях, она может (после вашего давления) передумать.

– Прощайте, сэр.

– Всего доброго, мадам.

И вдова вернулась к себе.

Стены в комнате были увешены литографиями и акварелями. Среди них выделялся небольшой портрет мистера Келлера в застекленной рамке. Мадам Фонтен подошла к портрету ближе, с ненавистью вглядываясь в лицо, а затем резко сорвала и бросила на пол. Портрет упал стеклом вверх. В приливе гнева вдова не только раздавила стекло, но и искорежила рамку. «Немного полегчало», – подумала она и отшвырнула в угол то, что осталось от произведения искусства.

Потом села у камина и задумалась о дальнейшем плане действий.

Первой ей на ум пришла Мина. Вдова могла бы сломить волю дочери, подчинить себе и послать к Келлеру. Но тот, несомненно, спросит Мину, под чьим влиянием она так резко изменила решение. Дочь окажется перед выбором – сказать правду или солгать. Мина была самой правдой. Даже в детстве она не пыталась, как другие дети, укрыться за ложью от наказания. Что может заставить ее солгать отцу Фрица? Нет, от этой идеи надо отказаться. В очередной раз «дочь Иезавели» тронула сердце матери своей чистотой и добротой. Мать содрогнулась при мысли, что хотела разрушить светлый мир собственного ребенка.