Книга Дочь Иезавели, страница 87 – Уильям Уилки Коллинз

– Вы совершенно правы. Он жертва – только не рук отравителя, а собственного глупого любопытства, охватившего его в лаборатории моего мужа. И вот плачевный результат. По-научному объяснить случившееся я не сумею.

– Да я бы и не поняла.

– О, вы слишком добры, проявляя такую снисходительность. Не сказал ли Джек чего-нибудь обо мне, что требовало бы объяснения?

Мадам Фонтен проговорила последнюю фразу как бы между прочим, скрывая волнение в голосе. Но ее выдало подергивание губ.

Подобное саморазоблачение не ускользнуло от наблюдательной миссис Вагнер.

– Напротив, – осторожно отвечала она, – из рассказа Джека я поняла, что вы оказали ему большую услугу. Отказав в лекарстве, вы тем самым излечили его от иллюзии, о которой мы только что говорили.

Мадам Фонтен почтительно присела.

– Ваши добрые слова согревают мне душу, – любезно произнесла она. – Разрешите пожать вашу руку. – Вдова благодарно сжала руку миссис Вагнер и выплыла из комнаты с неподражаемой грацией, какой позавидовала бы любая французская актриса. Но, оказавшись на лестнице, где не было нужды притворяться, она мгновенно превратилась в пожилую женщину, ступавшую медленно и устало. «О, дитя мое, – печально подумала вдова, как всегда возвращаясь мыслями к Мине, – когда же наступит конец всем моим жертвам и последний день этого года совпадет с днем твоей свадьбы?» Она села у камина в своей комнате и впервые в жизни позавидовала безмятежному существованию домашних клуш, которых всегда презирала. Теперь ей стали очевидны достоинства этого замкнутого мирка, где все сводилось к сплетням, вязанию и чаепитиям.

А миссис Вагнер, оставшись одна, ходила по комнате взад и вперед, пытаясь понять мотивы поведения вдовы.

Тут миссис Вагнер встретилась с трудностями. Было ясно – вдова что-то утаивает, но пойти дальше и определить, что именно, у миссис Вагнер не получалось. Недоверие к грациозной вдове еще больше усилилось, и она пожалела, что нет возможности посоветоваться с разумным Дэвидом Гленни. Полная неразрешенных вопросов, миссис Вагнер вернулась в офис.

Там, сидя на подоконнике, как пай-мальчик, ее ждал Джек, по-прежнему возившийся с ключами. Первые произнесенные им слова касались его самого.

– Если это не хорошее поведение, – сказал он, – хотелось бы знать, какое называется хорошим. Поставьте мне отметку.

Миссис Вагнер достала записную книжку и внесла новую запись.

– Спасибо, – сказал Джек. – Теперь вот что. Я хочу знать, что говорила экономка. Я беспокоился о вас.

– Почему, Джек?

– Она вас разве не укусила? Сумасшедшие иногда такое творят. И что она про меня наплела? О, как они умеют врать! Что? Она говорила обо мне только доброе? Тогда почему она хотела, чтоб меня не было при разговоре? Какие же они лживые! Ненавижу этих сумасшедших!

Миссис Вагнер снова извлекла записную книжку.

– Я могу вычеркнуть хорошую отметку, если не сменишь тон, – строго сказала она.

Джек с оскорбленным видом собрал ключи и положил в кожаный мешок.

– Я только предупредил вас для вашего же блага, а вы сразу уж и набросились, – сказал он. – Не знаю почему, но здесь вы ко мне не так добры, как в Лондоне. Я это сердцем чувствую. – Он лег на подоконник и заплакал.

Миссис Вагнер была не из тех женщин, которые могут невозмутимо взирать на человеческие страдания. Через мгновение она уже была у подоконника, утешая Джека и утирая ему глаза, как маленькому ребенку. А тот, пользуясь произведенным впечатлением, жалобно произнес: «Взгляните на этот стол. Вот еще одно доказательство случившихся перемен. В Лондоне вы доверяли мне ключ от своего стола. А теперь перестали».