Книга Дочь Иезавели, страница 62 – Уильям Уилки Коллинз

Эту информацию я получил от Джозефа, когда вернулся из наших складских помещений у реки. Я спросил, можно ли повидать тетю, на что он ответил, что после семичасового ночного путешествия она очень устала и прилегла отдохнуть.

– А где Джек Строу? – спросил я.

– Куролесит где-то. Никакого порядка с ним, – ответил Джозеф.

Снизу до меня донесся голос Фрица.

– Спустись к нам, Дэвид. Это нужно видеть.

Я сошел в помещение для слуг, и там, в углу холодного каменного коридора, соединявшего кухню с лестницей, сидел на корточках Джек Строу – в той же позе, что и в Бедламе, не было только тюремных стен, цепей и соломы. Сомневаюсь, что узнал бы его, если б не преждевременно поседевшие волосы и странный желтоватый цвет лица. Джек поправился, вид у него был довольный. Он был аккуратно и даже несколько франтовато одет – цветок в петлице, розетки на туфлях. По костюму его можно было принять за дамского пажа, одежду которому старательно подбирала хозяйка.

– Вот он где, – сказал Фриц, – и намерен здесь оставаться, пока не проснется твоя тетя и не пришлет за ним.

– Служанкам мешает работать, – прибавил Джозеф с выражением отвращения на лице, – и мерзнет тут, хотя мог бы сидеть у огня на кухне.

– Хорошо сказано, Джозеф, – сказал Джек с иронической улыбкой. – Подойди ближе. Мне надо кое-что сказать тебе. Видишь этот колокольчик? – И он указал на один из колокольчиков на стене, под номером десять. – Мне сказали, что он от спальни моей госпожи. – Джек по-прежнему называл тетку «госпожой», как и при первой встрече в сумасшедшем доме. – Я никому не хочу мешать, но я первый должен услышать этот звонок. И я буду сидеть здесь, пока госпожа не позвонит. Тогда вы от меня избавитесь. Я переберусь на коврик у ее двери и буду ждать, когда она свистнет. Теперь можешь идти. Несчастный безумец, – сказал он, когда Джозеф ушел. – Боже, как много таких на свете! – Фриц разразился хохотом. – Боюсь, вы один из них, – сказал Джек, глядя на него с состраданием.

– Ты помнишь меня? – спросил я.

Джек снисходительно кивнул.

– Хозяйка много говорила о вас. Вы Дэвид. А он Фриц. Вот так!

– Как перенесли путешествие из Лондона? – задал я следующий вопрос.

Он потянулся всем своим маленьким телом и зевнул.

– Все было замечательно. Но без посыльного и горничной было бы еще лучше. Посыльный очень высокий. Не доверяю я высоким мужчинам. Во мне всего пять футов – вот такой рост и годен для посыльного. Я мог бы сам выполнять его работу, и госпожа сохранила бы деньги. Горничная тоже рослая особа, и руки у нее не из того места растут. Если б госпожа позволила, я укладывал бы ее волосы гораздо лучше. Короче говоря, я хотел бы сам все для нее делать. И тогда был бы самым счастливым человеком.

– В вас есть чувство благодарности, – сказал добродушно Фриц. – Вы помните, что сделала для вас миссис Вагнер, и это хорошо.

– Помню? – презрительно переспросил Джек. – Если бог ума не дал, лучше уж молчите. – Он повернулся ко мне. – Вы слышали когда-нибудь такую глупость? Он хвалит меня за то, что я помню день, когда меня забрали из Бедлама.

– Да, это был прекрасный день, разве не так?

– Прекрасный? Это был божественный день. У меня нет слов, чтобы его описать! – Он вскочил на ноги под влиянием нахлынувших чувств. – Когда мы вышли за ворота, нас ослепило солнце – теплое, золотое, восхитительное, прекрасное, и я чуть не сошел с ума от счастья. Тут на меня набросилось сорок тысяч чертей (отметьте, я их сосчитал), и эти соломенного цвета, юркие, шустрые чертенята облепили меня всего. Они сидели на плечах, щекотали руки, возились в волосах и выли, как стая собак: «Джек, мы ждем тебя, ты сбросил цепи, светит солнце, вот стоит карета твоей госпожи, давай все вместе устроим дикий вой – страшный, раздирающий уши, безумный вой!» Я упал на колени у кареты и ухватился за платье госпожи. «Смотрите на меня, – просил я. – Я не стану кричать! Я не напугаю вас, чего бы мне это ни стоило. Только смотрите на меня». Она усадила меня в карету напротив себя и всю дорогу не спускала с меня глаз. «Я верю тебе, Джек», – сказала она. А я даже рта не раскрыл. Ха-ха! Представляю, как вы двое вопили бы на моем месте. – Он снова уселся в углу, восхищенный картиной двух молодых людей, орущих во весь голос.