Книга Дочь Иезавели, страница 59 – Уильям Уилки Коллинз

Он снова разрыдался – было больно видеть его таким.

Я искал нужные слова, которые могли бы его утешить. Но тут дверь тихо отворилась, на пороге стояла мадам Фонтен. Она смотрела на мистера Энгельмана с презрительным состраданием. Бедный старик был ей больше не нужен. К чему теперь с ним церемониться!

– Вам нечего беспокоиться, сэр, – сказала она. – Мой долг – покинуть этот дом, я так и сделаю.

Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты.

– Бога ради, сэр, позвольте мне уйти!

– Ни в коем случае, мадам Фонтен. Прошу, останьтесь ради меня, окажите услугу.

Я услышал этот разговор, когда утром вышел из своей комнаты. Вдова и мистер Келлер стояли у лестницы.

Мистер Келлер подошел ко мне.

– Что вы знаете, Дэвид, об исчезновении мистера Энгельмана?

– Об исчезновении? Я был с ним вчера вечером, проводил до спальни и пожелал ему покойной ночи.

– Должно быть, он ушел рано утром до пробуждения слуг, – сказал мистер Келлер. – Прочтите это.

И он вручил мне клочок бумаги, на котором карандашом было написано следующее: «Простите меня, дорогой друг и партнер, что я ухожу, не попрощавшись и свалив на ваши плечи заботы о бизнесе, хотя вы еще не оправились после болезни. Я нахожусь в таком смятении, что от меня было бы мало пользы. Сейчас, когда я пишу вам, моя голова словно объята огнем. Я не могу показаться на глаза ни ей, ни вам– я должен уйти, пока не утратил полностью контроль над собой. Не пытайтесь меня искать. Если перемены помогут мне вновь обрести себя, я вернусь. Если этого не произойдет, то человеку моего возраста и состояния рассудка лучше умереть. У мадам Фонтен я прошу прощения от всего сердца, передайте ей это. Прощайте, и благослови вас Бог!»

Я был потрясен. Мирно текущая жизнь бедного Энгельмана была безжалостно разрушена. Как жестоко, что слепая страсть охватила бедного старика на исходе жизни. В жизни происходит много прискорбных аномалий. Когда слышишь подобные истории от других, относишься к ним недоверчиво и поражаешься, когда сам сталкиваешься с таким.

Мадам Фонтен была на высоте. Она села на подоконник и заломила в отчаянии руки.

– О, если б он попросил меня о чем-нибудь другом, – сказала она. – Я бы все для него сделала. Но о таком я не помышляла. Я не давала ему повода. Мы могли бы жить счастливо все вместе – я приложила бы все силы, чтобы угодить мистеру Келлеру и мистеру Энгельману, но вместо этого стала причиной большого несчастья.

Ее слова растрогали мистера Келлера. Он сел рядом с мадам Фонтен.

– Дорогая мадам, тут нет вашей вины, – сказал он. – Даже мой бедный компаньон знает это и просит у вас прощения. Я сейчас же начну его поиски. А пока позвольте успокоить вас. Возможно, Энгельман поступил мудро, на время скрывшись. Он справится с этим наваждением, и у нас все будет хорошо.

У меня не было никакого желания дальше слушать, и я спустился вниз. Пусть мистер Энгельман был всего лишь старый простодушный толстяк, но я всей душой был на его стороне. Мне казалось («мудр не по годам»), что мистер Келлер перешел из одной крайности в другую. Сначала он поступил с вдовой жестоко и несправедливо, а теперь проявляет неслыханную любезность.

Следующие несколько дней протекли спокойно, хотя радости в доме не было. Мистер Келлер написал сестре в Мюнхен, спрашивая, в каких числах месяца ей удобно приехать на свадьбу. Мадам Фонтен погрузилась в домашние дела. Фриц и Мина наслаждались уединением – им хватало общества друг друга. Спустя неделю, когда поиски мистера Энгельмана не увенчались успехом, я получил письмо с новостями о беглеце под условием соблюдения строгой тайны.