Книга Дочь Иезавели, страница 63 – Уильям Уилки Коллинз

– А что было дальше, когда вас привезли домой? – спросил я.

Веселость неожиданно его покинула. Он поднял руку и помахал ею.

– Вы слишком громко говорите, Дэвид, – сказал он. – То, что я увидел, было настолько прекрасным, полным доброты и приветливости, что об этом надо говорить тихо. Там висела картина с ангелами и арфами. Вот бы эти ангелы помогли мне сейчас с рассказом. Потом вошел Фриц и сказал, что эта комната – спальня. Но я-то знал, что это рай. Я вспомнил тюрьму, мрак, цепи и солому и назвал это место раем. Вы оба можете говорить что хотите, но госпожа со мной согласилась.

Он закрыл глаза, чрезвычайно собой довольный, и, казалось, полностью ушел в свои мысли. Фриц ненароком вывел его из этого состояния, продолжив рассказ о знакомстве Джека со спальней.

– Наш низкорослый друг, – начал доверительно Фриц, – повел себя в новом помещении очень странно. День был холодный, но он настоял, чтобы загасили камин. Потом обратил внимание на постельное белье и…

Тут Джек торжественно открыл глаза и перебил Фрица:

– Вы не тот человек, чтобы об этом рассказывать. Только тот, кто понимает меня, может на такое осмелиться. Не тревожьтесь, Дэвид. Я-то себя понимаю и все вам расскажу. Ведь вы видели место, где я жил и спал в сумасшедшем доме?

– Видел, Джек, и никогда этого не забуду.

– А теперь представьте мои чувства, когда я обрел собственную комнату с камином, светом, постелью с одеялами, простынями и подушками. И еще одежду, новую красивую одежду. И все это – мне. А теперь спросите себя, что должен испытывать человек, на которого обрушилась вся эта роскошь (еще часа не прошло, как я покинул Бедлам)? Потерять голову от счастья? Ну уж нет! Если есть во мне некое ценное качество – так это здравый смысл. И я опять упал перед госпожой на колени. «Будьте милосердны, моя госпожа, позвольте постепенно привыкать к новому. Клянусь, сейчас я не могу это вместить». И она меня поняла. Мы потушили огонь, чем очень удивили этого тупого человека – Фрица. Слабый холод (память о Бедламе!) успокоил меня. Я спал на кровати, но без одеяла, подушек и простыней. Надеть на следующее утро рубашку, жилет и бриджи было выше моих сил. Когда я увидел себя в бриджах, то вскричал повелительно, совсем как джентльмен: «Унесите все остальное! Рубашку надену завтра, жилет – послезавтра, а сюртук еще через день, если смогу сдержать крик!» Вот такой постепенный процесс, Дэвид. И каждое утро госпожа поддерживала меня, повторяя то, что говорила в карете: «Я верю в тебя, Джек!» Спросите у нее, когда она встанет, испугал ли я ее хоть раз с того дня, когда она забрала меня домой. – Он опять посмотрел на Фрица с презрением. – Теперь понимаете, почему я себя так вел, очутившись в этой комнате? Скажите, Дэвид, он тоже работает в фирме? Если да, то за ним надо хорошо присматривать. Давайте отойдем, я хочу поговорить с вами.

Он поднялся и, взяв меня под руку, отвел с важным видом на несколько шагов, однако не спускал глаз с колокольчика.

– Говорят, этот город называется Франкфурт. Это правда? – спросил он.

– Абсолютная.

– И здесь тот же бизнес, что и в Лондоне?

– Совершенно верно.

– И госпожа здесь хозяйка, как и в Лондоне?

– Да.

– Тогда я хотел бы знать, как обстоит дело с ключами?

Я смотрел на него, не понимая, о чем идет речь. Джек нетерпеливо топнул ножкой.