Книга Дочь Иезавели, страница 46 – Уильям Уилки Коллинз

– Да, Джозеф, очень щедрая, учитывая, что поручения были, похоже, не очень обременительными. А ты уверен, что она не ждет от тебя чего-то большего?

– Совершенно уверен. – При этих словах он густо покраснел и быстро покинул комнату. Интересно, как истолковала бы фрау Мейер его реакцию и щедрость вдовы? Думать об этом всерьез не хотелось, и я отправился спать.

Спустя два дня случились два события, заслуживающие внимания: опера, которую давал театр, приехавший на гастроли во Франкфурт, и получение писем из Лондона.

Компаньоны (оба большие любители музыки) взяли ложу и любезно пригласили на спектакль меня. Когда перед театром мы трое пили кофе, а Джозеф нам прислуживал, страдающая артритом старуха-экономка принесла письма и вручила их мне как сидящему ближе к двери.

– Боже, дорогая, зачем вы мучились, взбираясь по лестнице, можно было просто позвать Джозефа, – сказал сердобольный Энгельман.

– Мне нужно самой поговорить с хозяевами, – отвечала ворчливо старуха. – Во-первых, вот ваши письма. А еще хочу спросить, это правда, что вы втроем идете вечером в театр?

Экономка никогда не прибегала к уважительным оборотам в речи. Будь она матерью, а не слугой, и то не могла бы говорить с ними более фамильярно.

– Так вот, – продолжала она, – у дочери что-то с малышом. Ей нужен мой совет. Режутся зубки, родимчик и всякое такое. Вечер вы проведете не дома, и я, после того как приготовлю вам спальни, больше не нужна. Можно мне отлучиться часа на два? А Джозеф (кому просто нечего делать, по правде сказать) последил бы за домом.

Мистер Келлер, восстанавливая в памяти сюжет оперы Глюка «Армида», оторвался от книги, кивнул и тут же снова погрузился в чтение. А мистер Энгельман сказал:

– Конечно, идите, дорогая. Передайте мой привет вашей дочери, и здоровья малышу.

Мамаша Барбара что-то буркнула и заковыляла из комнаты.

Я просмотрел письма. Два были адресованы мне – от тетки и Фрица. Одно – мистеру Келлеру, на конверте – тоже теткин почерк. Я протянул ему письмо через стол. Он тут же отложил в сторону либретто «Армиды» – ведь в письме содержался ответ на его протест против привлечения в работу женщин.

Ради Мины я первым делом распечатал письмо от Фрица. В него он вложил так долго ожидаемые строки, обращенные к любимой. Этот листок я снова засунул в конверт и отправил его с Джозефом в дом вдовы, пока не ушла Мамаша Барбара.

Письмо Фрица ко мне было очень грустным. После моего отъезда Лондон стал для него невыносимым местом, а тоска по Мине все сильнее овладевала его сердцем. Он просил немедленно сообщить, где живет мадам Фонтен с дочерью. Если я не откликнусь на его просьбу, он не может обещать, что «не последует велению сердца» и не отправится во Франкфурт в поисках Мины.

Письмо от тетки было полно рассказов о Джеке Строу.

Она писала, что, разбирая библиотеку покойного мужа, нашла книгу, где разделялись идеи мужа о необходимости реформы в лечении душевнобольных. Называлась она «Описание убежища для сумасшедших квакеров близ Йорка», авторства Самюэля Тюка. Тетка связалась с этим заведением, и ей там очень помогли. Она привезет эту книгу с собой, чтобы перевести на немецкий в интересах всего человечества.

Что до ее эксперимента с несчастным Джеком, он вполне удался, если не принимать во внимание одну серьезную проблему. Когда Джек находится при ней, свет не видывал второго такого благодарного, преданного и безобидного существа. Даже мистер Хартри и адвокат вынуждены признать, что ошибались относительно него. Но когда ей приходится отъехать, даже ненадолго, из дома, болезнь к Джеку возвращается. Правда, пока ничего ужасного он не совершал, просто ложился на коврик у ее комнаты и до теткиного возвращения не ел, ни пил, а только молчал и даже не двигался. Издалека услышав ее шаги, когда еще никто не догадывался, что она рядом, он начинал проявлять буйную радость, оглашая дом громкими криками, вызывающими в памяти атмосферу Бедлама. Это обстоятельство очень тревожило тетку накануне поездки во Франкфурт, ставшей необходимой после нелепого противодействия Келлера офисным планам. Помимо сложности с размещением Джека, оставалась еще одна проблема – как быть с Фрицем? Было сомнительно, что он задержится в Лондоне после ее отъезда. «Но я все устрою, – заканчивала письмо решительная женщина. – Никогда не впадала в отчаяние – справлюсь и сейчас».